Книга Белого

Это была крысиная война, где сложно было различить – где свои, а где чужие. Можно было надеяться лишь на собственную удачу, которая, как назло, отворачивалась от тебя в тот момент, когда ты больше всего нуждался в ней. И упав от шальной пули, выпущенной в тебя союзником, ты мог либо подняться и умереть стоя; либо скрючиться от боли и надеяться, что скоро – тебя добьют.

Когда пошел дождь – настало время жестокой рукопашной схватки. Ничего не было видно; кругом: грязь, враги, друзья, штыки, ножи, дома, с неба льётся вода.

Люди сходили с ума. Они теряли всякую надежду дожить до рассвета. Единственной их целью было теперь – убить как можно больше людей – не важно, каких – своих, или чужих.

Не битва, но мясорубка.

Я стоял, прижавшись к какой-то стене. В одной руке – я держал пистолет. К верху своей трости я приделал нож, а нижнюю часть – заострил. Я был весь мокрый и залитый грязью, смешанной с кровью. Всех, кто приближался ко мне – ждала одна и та же участь. Никто не мог пристрелить меня, потому я сливался с тенью и мраком ночи, становясь лишь призрачной фигурой, чей контур стёрт.

Каждый сам за себя – это единственное правило игры на выживание. Никому нельзя было доверять здесь.

С трудом, я сохранил крупицы разума. Это помогло мне вскоре прийти в себя, но до конца дней помнить случившееся. К счастью, меня кто-то сильно ударил ружьём или камнем по голове – я никогда не узнаю, кто это был – и я упал на землю без сознания…

Проснулся я оттого, что меня клевала какая-то птица.

Не самое лучшее начало дня. Я отогнал её. Та недовольно закаркала, но ничего не могла возразить – ей пришлось искать себе другую добычу, сражаясь со своими многочисленными сородичами за право на маленький кусочек.

На моей шее лежала чья-то нога. Я отодвинул её и попытался встать. Когда я более-менее смог различать окружавшие меня предметы, я обнаружил, что со всех сторон на меня глядят изувеченные до неузнаваемости лица мертвецов. Мне пришлось пробивать себе сквозь них путь на волю.

Я никогда не забуду одного лица: возможно, когда-то красивого, но теперь – лишь куском красного, плохо пахнущего мяса на кости. Как оно смотрело на меня, сквозь пустые зрачки глаз…

Я силой сдерживал рвоту. Мне приходилось пробивать себе выход из улиц города мертвецов, сквозь горы холодных тел. Вороны терзали то, что осталось живого в них. Я отчаянно искал уцелевших и не находил ни одного. Меня охватило отчаяние.