Мы остаёмся жить

Но, может быть, после революции, чем бы она ни кончилась – люди наконец-то смогут получить право есть, учиться, работать, думать, любить.

– С тобой всё в порядке? – спрашиваю я её.

– Да, только голова немного болит.

– Это скоро пройдёт – ни о чём не беспокойся. У меня дома есть немного кофе – я сварю его для тебя, а потом мы вместе направимся к Жоржу. К тому времени, толпа охладит немного свой пыл. Они поступили с тобой несправедливо. Ты ведь помогаешь Коммуне.

Мы зашли во двор, где я снимал свою тесную комнатушку.

Мой интерьер был обставлен побогаче, чем у многих остальных – возможно, я даже немного злоупотребляю своими связями и дружбой со многими влиятельными парижанами. Я достал спиртовку и поставил на неё кастрюльку с кофе. Я подержал немного зёрна мельчайшего помола на огне, а затем залил холодной водой.

– Так кофе готовят на востоке – в тех странах, где люди и открыли волшебные свойства этого напитка.

– Раньше, я пила кофе только с молоком.

– Прости, но молока у меня нет – мне его приносят раз в месяц и даю я за него семь франков крестьянину из Бургундии. Но ничего уже не осталось.

Я стал объяснять:

– С зарплатой в пять франков в день и такой щедрой душой как у меня – начинаешь забывать вкус хорошего вина, свежего хлеба и жирного мяса. Приходится жить, как есть – но мне не на что жаловаться. Я знаю много хороших людей, которые за свой труд получают по два, по полтора, а то и вовсе по одному франку в день.

Особенно сейчас – этого ни на что хватить не может.

– Вы – хороший человека, – сказала она, улыбнувшись и принимая у меня из рук потрескавшуюся чашку с горьким и крепким кофе.

Да, жизнь в Париже не легка – она так же горька, как и первый глоток моего кофе.

– Знала бы ты меня получше, – сказал я, глядя не на неё, а в дыру в стене, служившую мне окном, – не торопилась бы с выводами.

Во дворе послышался крик.

Я выглянул в окно и ответил:

– Эй, что ещё?

– Эти безбожники кидают камнями в нашу святую церковь!

– К чёрту церковь! – донесся до нас звонкий женский голос из другого окна, – она захватила и эксплуатирует всё – вплоть до образования. Моя дочь ходила в церковную школу, но я забрала её оттуда и больше не пущу. Там не место детям – там их учат подчиняться силе, а не грамоте.

– Безбожница! Гореть тебе в Аду.