Жена для двух лэрдов

Перед нами стоял отец Марны и тот самый человек, который собирался «облагодетельствовать» меня ролью своей любовницы – Пэйдин гер Духлак. Скользнув равнодушным взглядом по шерифу, он остановился на моём лице и нагло огладил взглядом фигуру в скромном платье, не смущаясь присутствием дочери и других мужчин рядом.

– Триса, безумно рад видеть вас! Я как раз общался с вашим отцом, но, – Пэйдин демонстративно огляделся по сторонам и пожал плечами, – потерял его.

– Вы всегда можете найти его у барной стойки, – подсказала я, не сумев скрыть разочарования этим мужчиной, самой ситуацией и даже собой.

Гер Духлак и шериф дружно засмеялись, в то время как Керран впервые за время, как к нам присоединилась эта компания, посмотрел на меня с глубокой серьёзностью во взгляде.

– Да уж, именно за стойкой Фланна Руада посещают самые безумные и невероятные идеи! – сквозь смех воскликнул шериф. – Провести аукцион замка фениксов и следом за ним – продать на торгах свою дочь!

Дружный хохот шерифа и гера Духлака разбавил звонкий смех Марны.

Она точно тот человек, который не упустит момента больно уколоть свою соперницу. А в том, что прошлая Триса и Марна были заклятыми соперницами, я уже не сомневалась.

Не выдержав этих откровенных издевательств и воспользовавшись тем, что шериф больше не задерживал меня у дверей, я выбежала на улицу.

Сердце дикой птицей колотилось в груди, к щекам прилил огонь беспомощного раздражения. Я хотела провалиться сквозь землю, исчезнуть из этого отвратительного мира.

А ещё надавать по наглым смеющимся рожам! Тоже мне, нашлись благородные мужчины, которые только и могут, что унижать слабых.

Тьфу!

Я зажмурилась и прижалась спиной к стене таверны, не обращая внимания на редких прохожих, бросающих в мою сторону любопытные взгляды. Мнение зевак было последним, что меня заботило.

– Триса, – вдруг раздался у моего уха страстный шёпот.

Я вздрогнула и с ужасом распахнула глаза, увидев перед собой противного Пейдина Духлака.

Его глаза жадно пожирали меня, а руки этого хама, не стесняясь прохожих, обхватили за талию, почти вплотную прижимая к своему телу!

– Пустите меня, – возмутилась я, стараясь не привлекать к себе ненужного внимания.

– Дорогая Триса, – шептал этот хам, почти касаясь своими мерзкими губами моей щеки. – Я знаю, как тебе тяжело. С тех пор, как твоя мать умерла, на тебя легло слишком много забот. Уборка дома, готовка, обслуживание отца. Но ты же знаешь, наступит день, когда всё закончится.