Страшнее смерти

Тот стоял широко расставив ноги и сложив руки на груди. На лице довольная ухмылка. Она выражает не только радость – в ней куда больше презрения. Слишком хорошо выучил Ботан за восемь лет знакомства с жестоким маэстро, что предвещает эта ухмылка.

– Считай это тестом на профпригодность, Кирюша.

– Жень. А без него никак? – Ботана мелко трясло.

– Никак, мой дорогой.

– Но…

– Долго рассусоливаем. Время – деньги. И гости ждут.

– Женя, но…

– Так! – Мориарти топнул носком. – Вы сейчас воспроизводите диалог, но уже без бумажек.

Причём, делаете это естественно, натурально. Хочу верить, что вы неплохие актёры. Я записываю видео на телефон. Тест пройден. Вы в штате. Мы спускаемся вниз, продолжаем веселье. Всё ясно? Готовы? – он вынул телефон из кармана, и включил на нём режим камеры. – Надеюсь получится с первого дубля. Итак, погнали!

– Женя, я… я не стану… – Ботан стал бел, как мрамор на полу.

– Чего? – Мориарти опешил.

– Я не стану, – повторил Ботан.

– Хорошо подумал?

– Я не стану.

– Ты отказываешься от работы, которая сделает из тебя человека?

– Я не стану.

– Хорошо. – Мориарти принялся расхаживать перед ними, то влево, то вправо, будто бы размышляя. Внезапно остановился перед Хмырём. – А ты что скажешь, Вольдемар? Тоже не станешь?

– Это… Я, в принципе, не против… – он виновато покосился в сторону Ботана.

– Тогда убеди своего друга. Немедленно. Это твой тест на профпригодность, Вольт.

– Э… Клиф… – неуверенно начал Хмырь, – ты знаешь, это ведь – шоковое интервью.

Слыхал? Так делают при приёме на работу. Я правильно, говорю, Жень? – он с мольбой поглядел на Мориарти.

– Конечно, правильно! – изображая картинную радость, согласился тот голосом, ставшим высоким до писка.

– Вот видишь, – кивнул Хмырь Ботану, – это всего лишь тест на исполнительность, на верность компании, – он опять поглядел на Савицкого, ища подтверждения.

– Естественно! – согласился маэстро.

– Ну, давай, Клиф.

Чего тебе стоит? – теперь молящий взор был устремлён на Ботана.

Тот сидел на самом краешке кресла сжавшись в таящий снежок, такой же холодный и мокрый. – Я не стану.

Мориарти развёл руки в стороны. – Ну, господа, вы не только ничтожества, вы ещё и тупицы! Ладненько. Не хотите по-хорошему – будем, как всегда.

Манерным, танцующим шагом он подошёл к двери. Взялся за ручку.

– Эйн! Цвей! Дрей!

Дверь распахнулась.

За дверью стояла гибель.