Страшнее смерти

Девушка бросилась было бежать, да ей вмиг стало ясно, что уже не спастись…

Все цветы на лугу обратились в змей. Эти были меньших размеров, чем их предводитель, но такие же жуткие, с пастями полными острых зубов, они кровожадно сверкали чёрными, как антрацит, глазами.

Сразу несколько тварей стремительно бросились на жертву в ситцевом платье. Повалили на землю, оплели, скрутили железным клубком. Поволокли, потащили по шершавому дёрну.

Скоро дёрн превратился в сырую землю, сырая земля превратилась в грязь, грязь в смердящую липкую жижу… Солнечный свет померк, стало очень темно, стало холодно.

Ей казалось, что гады волокут её куда-то вниз, очень глубоко вниз, в некую бесконечную бездну. Пространство вокруг содрогалось от звуков. И звуки эти были ужасны.

Пространство выло, стонало, плакало. Оно взрывалось чьими-то рвущими душу криками, как будто тот, кто кричал подвергался нечеловеческим пыткам.

Но то, что порой удавалось ей разглядеть сквозь плотный клубок змеиных тел, представлялось ещё более невыносимым.

То там, то тут, попадались ей на глаза существа сколь жалкие, столь ужасные. Большой, размером с собаку, таракан с головой человека; карлики с головами крысы; маленькие, невероятно уродливые женщины со скрюченными конечностями; похожие на гигантских слизней мужчины… Тела существ изъязвлены, истерзаны. На их лицах (если это можно было назвать лицами) застыла невыразимая мука. А крики, эти жуткие крики, несомненно, вырываются из их ртов.

Невозможно сказать, сколько времени длился этот путь в никуда, ибо время в здешних местах теряет свои свойства и смысл.

Но вдруг, змеиная хватка ослабла, змеи исчезли, словно растворились во тьме.

Девушка пытается подняться на ноги, но это даётся с трудом – тело не слушается. Тело её тяжёлое, будто бы весит тонну. Всё, чего удалось ей – это встать на колени. Напротив, всего в каких-то десяти шагах от неё – большой, раскалённый докрасна, камень. На нём, безо всякого вреда для себя, сидит старуха в белых одеждах. Старуха отвратительна и страшна.

Таких злых глаз, как у этой старухи, девушка не видела никогда. Старуха бледна, словно смерть. Её морщинистая рука сжимает корявый посох.

– Я в аду? – слетело с непослушных губ девушки.

– Ада не существует, – прошипела старуха.

– Тогда зачем я здесь?

– Затем, что кончилось твоё время, маленькая негодница! – старуха поднялась с камня и поковыляла по направлению к девушке. – Затем, что хватит с тебя наслаждаться молодостью и красой.