Врачебная тайна доктора Штанца

Карлик тут же вошёл в подвал, и за ним захлопнулась дверь.

Всё, теперь можно выходить. Фабер быстро запер свой хозблок и ринулся в сторону парка. Правда, выходя из-за угла особняка и направляясь к тропинке, ведущей к домику для слуг, он столкнулся чуть ли не лоб в лоб с управляющим.

– Вы, что здесь делаете? – спросил его, нахраписто, Хейно Грин.

– Я? Иду растоплять печь в нашем доме, – ответил Маркус.

– А почему не пришли сегодня на ужин?

– Да что-то нездоровится, – растерянно ответил Маркус, прикладывая ладонь своей руки ко лбу, – и, обойдя Грина, направился по парковой дорожке к дому.

Управдом проводил его подозрительным взглядом и пошёл дальше по своим делам. Фабер же, чувствуя взгляд Грина, старался не обернуться, не прекращая чертыхаться про себя в его адрес.

Растопив в доме печь, Фабер посмотрел на свои трофейные карманные часы. Редкая и очень дорогая вещица по тем временам. Часы показывали без четверти десять вечера. Он зашёл в свою комнату, и снова не раздеваясь, лёг на помятую кровать.

Хлопнула два раза входная дверь, и послышались поднимающиеся по лестнице шаги. Это пришли кухарка и управляющий. Лакей итальянец возвращался чуть позже. Он, как правило, гасил в десять вечера в особняке все свечи и лампы, и только после этого приходил спать.

Маркус ждал. Чего? Кого? Он не признался бы в этом даже себе. Страхи и волнения, пережитые прошлой ночью, вновь закрались в его душу. Но ведь его никто не выгнал и не убил. Значит, либо она не рассказала мужу, либо все события прошлой ночи действительно были только сном.

А если всё это имело место быть, то почему она не выдала его. Может она его тоже любит?

«Нет, такие мысли нужно гнать из своей головы», – решил Фабер. «Только настоящий безумец может думать, что дама такого социального статуса и неземной красоты, может влюбиться в простого отставного солдата».

Нет, сегодня он никуда не пойдёт. Он обеими руками вцепился в кровать и зажмурил глаза. Сердце начало биться так сильно, что он с лёгкостью отсчитывал его удары.

Ему хотелось позвать Грина или ещё кого-нибудь, чтобы тот его привязал покрепче к кровати.

Вот снова стукнула входная дверь. Это пришёл лакей итальянец. Он поднялся по скрипучей лестнице и зашёл в свою комнату.

Всё, пора! Ещё пара секунд и Маркус уже стоит на ногах и, осторожно ступая по скрипучим половицам, выходит из дома на улицу. Что с ним? Почему он опять это делает? Он не знал.

Мозги становятся словно желе, а его душа неудержимо рвётся наружу.