Краш-тест

– Да, ты прав, – согласился с его резюме Джон. – Идея, конечно – не новая. Но любителям криминального жанра всегда нравились подобные конспиративные сюжеты.

Хью утвердительно кивнул, полностью соглашаясь с его словами.

– Что ж, тем интереснее будет почитать, – сказал он. – Но тут напрашивается следующий вопрос: что конкретно вы хотите раскрыть в своей книге? Криминальную атмосферу, логику крутых парней, мистификацию фигуры несуществующего персонажа? Или просто – пощекотать нервы читателям?

– Ничего конкретного, – прямо ответил на его вопрос Том.

 – Мы твёрдо придерживаемся того мнения, что искусство – вообще никому ничего не должно. Если книга окажется достаточно интересной, то её будут читать. Вот и вся логика.

– Похоже, что и тут вы правы, – признал Хью. – Сейчас вполне хватает и тех уродливых популистских произведений на социальные темы, которые получают премии на всевозможных конкурсах.

– Ну, об этом уж мы – точно не переживаем, – заверил его Том. – Для нас сейчас главное – не стать победителями в номинации «Самый неудачный дебют».

– Что ж, тогда вам придётся хорошо потрудиться над своим произведением, чтобы этого избежать.

– Именно этим мы сейчас и занимаемся, – заверил его Том, скрыв в своих словах и некий двойной смысл. – Трудимся не покладая рук.

– А что это ты читаешь? – поинтересовался Джон, кивнув на журнал, который Хью держал в руках и о котором уже успел напрочь забыть по ходу беседы.

– А-а, это?… Да вот, пришёл по почте какой-то каталог. И я уже присмотрел в нём замечательный антикварный столик восемнадцатого века.

Причём – за вполне приемлемую цену.

Он раскрыл каталог на соответствующей странице и показал им большое фото выбранного ним предмета.

– Послушай, Хью, зачем тебе стол, которым так долго пользовались, да и неизвестно что вообще на нём делали? – спросил Джон, придав своему голосу густого оттенка сомнения.

– Действительно, – решил подыграть ему Том. – Что, если на нём пировали во время чумы?…

После этого они оба устремили на своего озадаченного дядю вопросительные взгляды.

Хью, тоже обладавший хорошим воображением, снова бросил взгляд на фотографию. И уже в следующую секунду он представил толстолицего аристократа, который, сидя за приглянувшимся ему столом, жадно поглощает куски жирной свинины, вытирая при этом свои пухлые руки с украшенными перстнями пальцами о свой расшитый кружевами камзол. Вместе с этой живописной картиной к Хью пришло и чувство глубокого омерзения.