Жених и невеста. Отвергнутый дар

Она усмехнулась – услышь кто сейчас эти слова, решил бы, что сотрудник центрального аппарата ОБХСС некоего портового города объявляет личную вендетту. С нее станется. Неофициальное прозвище – Железная Леди. Список персональных взяткодателей «стоит» чуть меньше двух миллионов. Коллеги иногда смеялись – надо быть клиническим идиотом, чтобы пытаться «занести» той, кто плакала в марте пятьдесят третьего, у кого в знакомых – Роман Руденко, Генеральный Прокурор СССР. О, не подумайте чего, речь не о дружбе, и даже не о приятельстве.

Так… Знакомые. Другой же прокурор, один из ветеранов, военных прокуроров соседней республики – родственник. Однорукий сухой старик, не потерявший выправки, ледяного взгляда и друзей. Тот еще людобой, руки по локоть в крови. Тогда еще – обе. Умному – достаточно. Идиоты же – пытались. Железная Леди ломала судьбы и карьеры, множество раз ее проклинали, ей угрожали. Многие думали, что она слетит после внезапной смерти мужа, довольно известного строителя. Якобы, не все чисто с этой смертью, и если копнуть среди его друзей, коллег… Наверняка найдется, чем замазать его вдову. Не вышло. Вот просто – не вышло. Подробности? О, не стоит. Безупречный послужной список, жесткий до жестокости характер, какие-то серьезные, но неясные связи на самом верху – все это ограждало ее от "служебного несоответствия". Тем не менее многие, очень многие зорко отслеживали ее шаги, не сомневаясь – придет день, когда она ошибется, оступится. И теперь что-то случилось с Сашей-Сашкой. С Рифом, как его прозвала Юля. Ох, не оказалось бы прозвище пророческим… Не разбиться бы о то, что тут случилось в ее отсутствие. Разумеется, она не поверила в бредни соседки о наркотиках и пьянках. Подозрения озвучила, увидеть реакцию – нет, все в порядке. Зеркало разбил. Жаль, ему больше ста лет. Но это всего лишь зеркало, его легко заменить. Не написал контрольную. Необычно. Придется пойти пообщаться в школу, погасить кривотолки. Сын молодец, решил не отсиживаться, завтра выйдет. Наверняка этого не ждут. Диагноз, конечно, с душком. Простой понос был бы лучше. Но и это не катастрофа, ему всего шестнадцать, запись успеет забыться, затеряться. И все эти мысли – бессмысленны. Она вздохнула, отпила глоток теплого чая. Сын что-то скрывает. Само по себе это нормально, он давно пользуется большой свободой. Имеет право и на тайну. Особенно, когда рядом Юля. Евгения Алексеевна улыбнулась, когда перед ее мысленным взглядом появилась эта девочка.