Жених и невеста. Отвергнутый дар

Вставай. Иди. Разум шепчет так ласково, настойчиво и убедительно. Но прежде, чем я дала вкрадчивому голосу набрать силу, помимо воли спросилось. Само.

– Ты хочешь, чтобы я ушла? Да или нет? Говори. Сейчас. Да или нет?

– Нет, – похоже, и он сейчас заглушил в себе такой же вкрадчивый голос.

И я поняла, что этот голос утром убеждал его молчать, скрыть от меня произошедшее. Тихо устроиться. Использовать меня, наивную, глупую, ничего не знающую. И он – отказался. Как отказался бы и будучи самим собой.

Я знаю. Ты теперь другой. Но есть вещи, которые не уходят, не меняются, даже и спустя тридцать пять лет.

– Тогда я не уйду.

Он ещё пытался меня убеждать. Честно пытался. Но я – выбрала. Здесь и сейчас. Да, я подросток, многого не знаю и не понимаю. Я глупая. Но… Он не предал меня, не солгал, не использовал. А я в ответ развернусь и уйду, бросив его? Перед глазами вдруг совсем некстати возник тот самый 'Вася из параллельного' … Ооoo, вот кто просто соколом кинется завоёвывать… И сегодня в школе чувствовала его взгляд в спину, неприятный такой.

Круги пошли, что у нас что-то случилось нехорошее. Засуетился сразу, шакал Табаки. Рожу ему набить надо. Стало противно, захотелось плюнуть. Была бы на улице, так бы и сделала. Снова покосилась, представила, как этот совсем небольшой, но опасно сжатый кулак врезается в физиономию Табаки. Понравилось. Нет уж. Я не брошу его. Сейчас приду домой, тихо поплачу в подушку. Пройдет ночь, наступит утро. И мы встретим его вместе. Решусь ли ночью позвонить? Что я ему скажу? Не знаю. Не знаю. Вот так, наверное, взрослеют.

Я посмотрел на мерно тикающие в нише серванта часы. Почти восемь, основательно стемнело. Свет мы не зажигали, так и сидели, разговаривая в полумраке комнаты. Ее силуэт на диване, поблескивающие глаза. Этот трогательный комсомольский значок, который она то теребит, то оставляет в покое. Ей пора домой. Вот тоже покосилась на часы, тихонько вздохнула.

– Проводишь?

– Конечно.

Она посмотрела на меня, склонив голову, прищурилась. Или показалось в полутьме?

– А дорогу ты помнишь?

Я усмехнулся, встав со стула и потянувшись, все тело затекло. И ещё кое-куда надо. Ей, думаю, тоже. Включил лампу, вспыхнувший свет больно ударил по глазам, она сморщилась и заслонилась ладонью.

– Все я помню, и тебя не заведу никуда, и сам потом не потеряюсь.