Жених и невеста. Отвергнутый дар

При взгляде на его лицо улыбка исчезла.

– Ты чего?

– Вылезай. И тут стой, я сам нырну.

– Но я же быстро, и там полно их! Щас ещё разок… Смотри какие, дома зажарим!

– Вылазь, сказал! И посиди. Руку дай.

Таким тоном он никогда раньше с ней не разговаривал. Явно собравшаяся спорить девочка осеклась и послушно вылезла. Раз сказано – значит нужно. Спорить ей почему-то расхотелось и это вызвало не обиду, а теплое чувство спокойствия и… Она не знала, как сказать. Просто стало очень хорошо. На надувшихся было губах снова появилась мечтательная улыбка.

Пальцы на покрывале немного расслабились, тот давний минутный страх за нее прошел. Картины, видения… Тук-тук-тук-тук. Тишина. Яркий свет люстры. Серебристо поблескивающее зеркало. Тонкий звон, словно где-то дрожит перетянутая струна. Лопнет? Выдержит?

Время шло. Вот один год позади, второй близится к завершению. Она расцвела первой девичьей красотой, той, которую иногда называют "красотой дьявола"… Давно позади их первый робкий поцелуй холодным ноябрьским днём.

Многое уже между ними, запретное, тайное. Но последнего шага навстречу они ещё не делали. Они знали, что он будет и им этого было достаточно. Было. До того дня, когда…

– Я хочу этого и ты тоже. Давай. Сегодня.

– Слушай, но… Ты уверена?

– Да забудь ты свою книгу! Ты – не он, и я – не она.

– Это да. Сегодня?

– Сегодня!

Его губы тронула улыбка. Это 'сегодня' растянулось на четыре дня. Он боялся причинить боль, а она… Боялась этой боли, и думалось, что они делают запретное.

Совсем запретное. Четыре дня… А потом… Быстрое горячее дыхание, сухие лихорадочные губы, вспотевший лоб, срывающийся шепот…

– Все. Да, сейчас. Зажми мне рот!

– Что?

– Зажми, кричать буду! Ну! Нет, сейчас! Не бойся. Не бойся!

Кому она это шепчет, обжигая горячим дыханием? Кого убеждает не бояться, его? Себя?

– Да? Можно?

– Да!

Потом они смеялись, глядя на его аккуратно забинтованную ладонь. Дома и в школе что-то сочинили про разбившуюся чашку.

Или тарелку, неважно. Он не отнимал руку, пока она сама не разжала зубы. Их боль смешалась, как взгляды широко раскрытых глаз, как жар слившихся тел. Как было больно… И прекрасно. Тихие голоса.

– Мы обменялись кровью, видишь?

– Вижу, родная. Кровью и болью.

– Родная?

– Да.

На ее лице алел отпечаток ладони и она не спешила его стирать. Они смотрели друг на друга и улыбались.

Cледующие несколько дней были нелегкими, особенно в школе.