Жених и невеста. Отвергнутый дар

Раз и навсегда распахнутые когда-то, они намертво вросли черными узорчатыми створками в потрескавшиеся плиты. Он коснулся пальцами, захотелось почувствовать под ними прохладную шероховатую стену, неровности кладки, мелкие и не очень трещинки. Он остановился, закрыл глаза. Кончики пальцев провели по стене, но почувствовали другое – ласковое тепло, гладкую кожу, в ушах послышался шепот. Глаза широко раскрылись, он повернулся и в несколько быстрых шагов вышел обратно в только что покинутый темнеющий двор. Жёлтые прямоугольники окон, перечеркнутые крестами деревянных переплетов, взгляд скользнул вверх, надеясь.

Зная, что увидит там, на четвертом этаже. Улыбка на сухих потрескавшихся губах. Да. Подавшаяся вперед девушка, вот она его заметила и помахала рукой. Он вскинул руку в ответном жесте. Пора идти. Но как не хочется… Нога сдвинулась обратно в сторону парадной, это заметили наверху – движение плеч, наклон головы, прижатый к стеклу лоб, он читает этот язык как раскрытую книгу – иди же, я жду, я открою, я не хочу тебя отпускать, я… Я боюсь отпускать тебя. Он сжал губы, отгоняя непрошенные мысли и страхи. Ну их. Все хорошо. Все ушло и больше не вернется, никогда. Так они решили. Страшные день и ночь, выпавшие из его жизни. Разбитое зеркало и лужа крови на полу, нож в стене, короткая записка. Долгий, очень долгий рассказ. И решение. Так было – так будет. Ведь будет? Пора идти. Они кивнули друг другу, поняв все без слов. Юноша скрылся в подъезде, быстро вышел на улицу. Девушка позвонит, когда он вернется домой. И по дороге лучше он подумает о чем-нибудь приятном, например… Он глубоко, полной грудью вдохнул прохладный воздух позднего вечера, прислушался к шелесту густой листвы над головой, к шуму проехавшего неподалеку троллейбуса. Как же хорошо. Вдаль уходит серебристая цепочка неярко горящих фонарей, на улице почти никого. Редкие прохожие спешат домой, к теплу и свету. Он замедлил шаг, подумав, что в его доме сейчас пусто и темно. Не хочется туда возвращаться, не хочется смотреть в пустую раму от разбитого невесть зачем зеркала. Надо будет убрать его со стены. Так, хватит. Всё – завтра. А сейчас – подумать о приятном. Язык облизнул губы, почувствовав их сухость. Губы девушки в окне сейчас такие же, в корочках, словно от лихорадки. Вся осторожность была забыта, они целовались как безумные прямо в подъезде перед её дверью. Не могли оторваться друг от друга, словно им мало того, что было у него дома.