Жених и невеста. Отвергнутый дар

Мысли же его были в учительской, в ушах звучали слова, произнесенные там. Он ошибся – не забыли и так просто не забудут.

– Как ты все узнала, тебя же отпустили почти сразу?

– Ха-ха.

Она вышла из учительской, аккуратно прикрыла за собой дверь. Подхватила оставленный рядом портфель и сделала шаг в сторону выхода. И остановилась. Из-за двери донеслись приглушенные голоса, Юлька узнала завуча. Что-то спросила. Не разобрать. Послышалось ее имя. Говорят о ней. Девушка закусила губу, быстро посмотрела по сторонам – никого.

Подбежала к углу коридора, осторожно выглянула – тоже пусто. Взгляд на большие часы – до звонка пятнадцать минут. А голоса все доносятся, Юля не выдержала и прижалась ухом к темному дереву, досадливо скривилась – ничего не разобрать, бур-бур-бур какое-то. Она испуганно вздрогнула – слишком сильно нажала на дверь и она с громким щелчком открылась, голоса внутри затихли. Блин. Пришлось опустить голову, скрыв лицо, на миг просунуться внутрь, словно кто-то ошибся – и быстро захлопнуть дверь обратно. Юля шмыгнула за угол и затаилась, сердце бурно колотилось, отдаваясь в голове и кончиках пальцев. Подслушивать у учительской! Если ее поймают… А они там продолжают говорить о Рифе и ней тоже, наверняка. И она должна знать, должна. Что же делать? Она резко выпрямилась и улыбнулась. Конечно! Только бы было открыто. Юлька стремглав сорвалась с места и через минуту вернулась, сжимая в руке стакан, который удалось стащить из буфета. Чувствуя себя заговорщицей, она прижала его к двери, и…

– Риф…

Сзади обняли теплые крепкие руки, ласково прижали.

Юля выглянула из-за его плеча и тоже посмотрела на знакомый до мелочей пейзаж за окном. Двор, подъезд. Вот напротив окно, там живет Вика, с ней она три года назад даже подралась, а нечего на Сашку засматриваться! Ну и что, что в одном дворе сызмальства играют? Нечего, и все. Впрочем, этажом ниже – Сережка, с ним года полтора назад дрался уже Риф, угадайте, почему. А вот слева вход на черную лестницу, оттуда можно пролезть и в подвал, и на огромный чердак. Подвал в дальнем полуобвалившемся углу переходит в узкий проход-мину, там начинаются катакомбы, бесконечный подземный лабиринт, простирающийся подо всем городом и далеко за его пределы. Никто и никогда не смог составить карту этой системы, многие туда входили – и больше их никто не видел. Страшное и завораживающее место. Риф совершенно не боялся темноты и подземелий, а вот Юля – очень.