Выбор. Иное

Наконец, эскиз закончен, мы оба критически воззрились на результат. Переглянулись.

– Думаю, мистер Грифитс, сначала стоит показать мистеру Гилберту. Я сделаю чертеж набело, подождете немного?

Несколько секунд раздумываю.

– Не стоит, покажу так.

– Ну, как знаете. Если это одобрят, я смогу немедленно начать.

Дайкс налил из объемистого графина стакан воды и залпом выпил, я киваю на второй стакан. Нальет? Вода холодная и приводит мысли в порядок, утираю губы и встаю, сложив листы вдвое.

– Как это, немедленно начнете, выходные же начинаются?

Дайкс усмехнулся, вытерев платком вспотевший лоб.

– Я тут живу, прямо на фабрике, мистер Грифитс.

Однако…

– А дом, семья?

Что-то в его глазах останавливает дальнейшие вопросы.

– Здесь мой дом.

И это ставит точку в нашем разговоре.

– Толково, ничего не скажешь. Кстати, о подобном мне приходилось читать, когда был еще студентом, старая история, еще в прошлом веке какой-то чех или поляк написал исследование… Все это называлось «эргономика».

Ладно…

Гилберт отодвинул чертежи на край стола и кивнул.

– Пусть начинают, я согласен. Что с вами, Лигет?

– Я все думаю о нашем с вами разговоре…

Лигет осекся, увидев похолодевший взгляд Гилберта.

– О каком разговоре вы думаете? Я ничего такого не припоминаю. Идите!

Гилберт несколько мгновений смотрел на осторожно прикрывшуюся дверь. Подождал еще минуту. И снял трубку телефона.

– Отец?… Да, все в порядке… Да, посмотрел, возможно, будет толк… Хорошо, как скажешь… И, да, Клайд просил передать, он очень извиняется, но не сможет прийти на обед в эти выходные… Отец, я не знаю, не подумал выяснить.

Может, хочет над проектом посидеть… До вечера.

Гилберт положил трубку и задумчиво посмотрел на телефон. Открыл ящик стола и достал объемистую кожаную визитницу, ничего общего с декоративными игрушками светских молодых людей. Солидное изделие черной кожи, потертое от постоянного использования. Множество отделений и карманов, включая два потайных. Имена, адреса.

Сэмюэла Грифитса сильно, очень сильно удивил бы их список, попади он к нему в руки. Гилберт извлек совсем простого вида карточку. Имя. Номер телефона. Он знает их наизусть, но прикосновение к четвертушке плотной бумаги, взгляд на имя – все это дисциплинирует, вводит беспокойные мысли в рамки холодного расчета. Думай, Гилберт, думай… Нет. Пока – нет. Карточка возвращается на место, ящик стола закрывается. Приняв решение, он снова снял трубку и набрал номер.