Выбор. Иное

Текст английский. Так… Штаты. Название газеты… Твою мать… Что? Что?! Меня пробил озноб, рот пересох, словно не выпил только что полграфина… Становится по-настоящему страшно. Вскакиваю со стула и подбегаю к зеркалу. Милое юношеское лицо… Девушкам, наверное, нравится… Да кто же он такой… Он? Это же я, это же теперь мое лицо… Имя уже на кончике языка. Вот-вот сорвется и дай Бог, чтобы не криком. Сдерживаюсь. По-детски верится, что если промолчу – все как бы и не взаправду. Очень медленно кладу газету на стол, пальцы мелко дрожат… И еще медленнее выдвигаю верхний ящик стола.

Бумаги… Бумаги… Визитница. Изящная такая, не сочетается с общей убогостью комнаты. Ох, как не сочетается… Слегка приоткрываю, пальцем нащупываю плотную картонку. Кладу визитницу на стол, не решившись в нее заглянуть. Еще бумаги. Вынимаю их не рассматривая, складываю в сторону, продвигаюсь к дальней стенке ящика. Сердце грохочет прямо в голове… Господи, пусть я ошибусь… Пусть там ничего не окажется. Пусть я вообще сейчас проснусь у себя дома.

Пусть меня просто чем-то опоили. Или это тупая дорогостоящая шутка кого-нибудь, кто знает, как я отношусь к… Всё. Я держу в руках пачку. Письма. Всё. Кладу их рядом с газетой. Аккуратно придвигаю так и не открытую визитницу к письмам и газете. Смотрю. Молча. Долго. Бесконечно. Пальцы снова задрожали, сжимаю их в кулаки.

Свежая газета ''Ликург ревью'' от 23 апреля 1922 года. Пачка писем, перевязанных шпагатом. Адрес – Бильц. Роберта Олден. Клайду Грифитсу.

Мне.

Глава 2

Память.

Мне 12 лет. Сижу с книгой на коленях и плачу. Так меня и нашла мама. Потом подслушал разговор с соседкой.

– Додумался же взять. Полки полны и детской, и фантастики. Так нет…

– Да не переживай ты. Чего всполошилась? Нет же там ничего такого…

– Ты его глаза не видела.

– А что?

– Плакал он.

Пауза.

– Я его никогда не слышала плачущим.

– Он не плакал даже в день смерти отца.

Молчание.

Кто-то очень сильно пошутил, послав сюда, в тело этого… Этого… Именно меня.

Кто ты, шутник? Смешно тебе сейчас? Очень смешно? Будь проклят. Слышишь? Проклят!

Все ещё стою возле зеркала, уперевшись руками в стену, лицом к лицу… Сверлю глазами ненавистное отражение, вот и свиделись. Сердце гулко стучит, отдаваясь в ушах, пальцы вдруг сжались в кулак, возникло неистовое желание ударить. Стереть это лицо, рассыпать градом осколков. В глазах потемнело.