Изгой. Противостояние

Всего в этом посёлке было двенадцать домов. По шесть на каждого. Жило человек тридцать от силы, судя по количеству кроватей, что я успел заметить. Малое поселение, но, скорее всего, работало во взаимодействии с соседними. Так они увеличивали общую зону охвата. Удобная схема для работы. Вот только… не сработала.

Мы разделились. Должны были быть хоть какие-то следы, намекающие на то, куда могли уйти жители этого поселения. Первый дом оказался гнёздышком семейной пары. Именно что пары, ибо кровать была одна – двуспальная.

По большей части дом использовали просто для хранения всякого барахла. Чего только тут не было… как говорится, в хозяйстве всё пригодиться. Но более ничего интересного. Судя по тому, что тут была всего одна книга – букварь, тут читать то толком не умели.

Второй дом, в который я зашёл, выглядел более интересным изнутри. Тут явно жила семейка верующих. Старые-престарые иконы, которые явно восстанавливали вручную, множество разных религиозных книг, которые восстанавливали так же собственноручно… в общем, да спасёт нас боже.

Вот только их, увы, похоже, не спас. Исчезло семейство из девяти человек.

Третий дом, точнее, его содержимое пощекотало мне нервишки. Когда говорят про скелеты в шкафу, обычно имеют в виду, что есть какие-то зловещие тайны… тут они тоже были. Но в данном случае скелеты были не просто тайнами. Они были чёртовой реальностью, которая свалилась на меня, стоило мне открыть для осмотра шкаф. Три скелета! Два женских и один… подростковый.

Из-за последнего даже как-то стало не по себе.

Тут было несколько записочек и личный дневник девушки. Она в нём красочно описывала, как над ней издевались «подруги» из соседней деревни, как они заставили своих знакомых изнасиловать её. А потом в красках описывала месть. И дожила потом до сорока с лишним лет. Двадцать лет жила со скелетами в шкафу. Мне бы было бы как минимум стрёмно так жить. Но я – не она.

Четвёртый дом так же не имел ничего интересного внутри. Просто был. И всё.

Тут жили старики, судя по той обстановке, что там царила. Но весьма зажиточные, даже имели свой радиоприёмник, через которую можно было услышать вещание местной и единственной радиостанции. Эхо прошлого, чтоб его. У меня в бункере были жидкокристаллические телевизоры, а тут… середина двадцатого века словно. Если не начало.

Вот в пятом доме я задержался. Тут жил охотник, местный лесник. Это был единственный дом на отшибе. В единственном доме был погром.