Король блефа

Некоторые части его сознания покинули тело и разместились в ближайшей пригодной оболочке. Такой, возможно, по стечению обстоятельств оказалась моя сущность. Элементы его разума синтезировались с моим сознанием, подарив мне некоторые… «способности»: похоже, я стал курить и играть в покер.

Что же касается Виктора и всей этой ситуации, то здесь вы абсолютно правы: немного логики, а в остальном это был блеф. Просто блеф. Пикантность же произошедшего для нас с вами в том, что мы так никогда и не узнаем: что здесь случилось и возымели ли мои слова хоть какое влияние на убийцу Жерара Вильнёва.

***

– Кто оказался убийцей? – первым делом спросил Алекс когда очнулся.

– Всё очень странно. – озадаченно ответил ему следователь по контролю за проведением психоэксперимента. – Первым проснулся «наблюдатель» и сразу же сделал чистосердечное признание в убийстве.

– Действительно странно… – задумчиво произнёс Алекс. – У вас не будет случайно сигареты?

Глава 2

Весь остаток ночи, вернувшись в гостиницу после психоэксперимента, Алекс плохо спал.

Он закрывал глаза, но тут же к нему приходили кошмары. Ему мерещилась просторная комната в полумраке света тусклой маленькой лампочки, болтающейся на проводе, дающем ей энергию. Неаккуратно обитый войлоком потолок, пыльный и грязный, со свисающими вниз тряпичными лохмотьями, местами увешанный паутиной. Мрачные, в чёрной саже стены – признаком работавшего здесь когда-то камина или печи с забитым отходами горения дымоходом. Старый дощатый пол, со скрипучими, местами выломанными досками. Это было подвальное помещение неизвестной ему старинной кочегарки, работавших когда-то в подвалах многоквартирных домов.

Однако вовсе не мрачный вид этого помещения вызывал отвращение и панику у Алекса. У дальней стены, к потолку, подобно марионетке, была подвешена женщина. Множество верёвок, проходивших сквозь её тело, держали ей руки, ноги и туловище. Верёвки были протянуты сквозь ладони, локти, колени, ступни, шею и завязаны, чтобы ни в коем случае не дать своей жертве освободиться с одной стороны на узел, другим же концом крепились к штырям на потолке.

Эта женщина-марионетка была жива. Она смотрела на Алекса и пыталась шевелиться, пыталась высвободиться из цепких пут, сковавших её. Этот анатомический театр одного актёра играл невообразимую адскую постановку, ожидая своего зрителя, которым мог быть только сатана.