Неудачный эксперимент

Он взволнованно ходил по поляне, нажимая что-то на своей светящейся дощечке, и громко кричал:

– Лили, ты самый настоящий дьявол! – обращался он к невидимой собеседнице. – Как же ты могла? Как же ты могла испортить мне эксперимент, Лили? Как? Я же так долго над ним работал! Ты – дьявол, Лили! Ты – дьявол!

Наконец он убрал свою волшебную светящуюся дощечку и обратился к прятавшимся в кустам:

– Глупые несмышлёныши, что же вы наделали? Вы даже не понимаете, что ваша беззаботная жизнь на этом закончится! Вам же теперь придётся рожать детей! В муках рожать ваших детей!

Согласно 36 статье общего межгалактического кодекса уничтожать объекты экспериментов, обладающих сознанием, было запрещено, поэтому экипаж научно-исследовательского космического корабля «Рай» высадил образцы «Адам» и «Ева» на третьей пригодной для обитания планете ближайшей звезды.

Равновесие наоборот

~гордыня~

Степаныч любил по выходным отдохнуть в Парке Горького в Минске. Он покупал в розлив пол литра «Аливарии» в пластиковый стаканчик, пачку синей «Короны» и, пристроившись где-нибудь вдали от гуляющих мамочек с колясками, подолгу сидел на лавочке.

В его жизни никогда не происходило ничего не обычного. Работал он водителем автобуса №100, и каждый его день был похож на предыдущий: те же остановки, те же дома на проспекте Независимости и те же песни Елены Ваенги из радиоприемника. Жениться он так ни разу и не женился, хотя до пенсии оставалось совсем чуть-чуть, да и вообще, к женщинам перестал он ходить лет так в 35.

С ними ему было реально тяжело. Хоть Степаныч и был всю жизнь простым водителем автобуса города Минска, интеллект у него был такой, что мог любого профессора философии заставить считать себя первокурсником ПТУ. Поэтому дамы, с их приземленными речами о «шмотках» и курортах, казались ему существами не совсем полноценными. Никто из них не мог понять всю глыбу его разума. Да и что там женщины! Бывает, он, как схлестнётся в пивной с каким-нибудь доктором наук, да как разложит ему всю теорию относительности, так тот начинает рыдать от своей ничтожности и бесцельно прожитой жизни. «Иди на стройку работать, лапоть!» – любил вот таким вот образом добивать профессуру водитель автобуса №100.

С коллегами по работе отношения у него тоже не складывались. Эти «водилы» и «контролеры», всю жизнь окружавшие Степаныча, только и могли, что говорить о рыбалке либо о пьющих супругах.