Обреченные

Уголок губ приподнялся в кривой усмешке.

Предстоящий день обещал быть интересным.

Глава 7. Хлоя

– Нет, детектив, я не видела их лиц, – пришлось повторить эту фразу не меньше трех раз прежде, чем он понял – ответ не изменится.

Седовласый детектив устало выдохнул, затем убрал свой блокнот. За последний час он сделал только пару заметок, но ничего конкретного и полезного. Это было видно по его недовольному лицу.

– Тогда, полагаю, мы закончили, – он протянул мне визитку, – Если что-то вспомните, позвоните.

– Непременно.

Как только угнанная машина скорой помощи скрылась среди других машин, адреналин в крови начал сходить на нет. У меня подкосились ноги, и я еще долго не могла прийти в себя. В таком положении меня и нашли, трясущуюся от страха, посреди парковки.

Последовали нудные расспросы, на которые я не могла ответить. Чтобы объяснить сонному детективу все произошедшее, пришлось бы рассказать и о вчерашнем спасении, а также о встречи с Корсини.

Ложь превратилась в мою новую реальность. Вслед за полицией, у дверей больницы столпились журналисты, желающие продолжить нашумевшую историю о перестрелке. Я хотела покинуть больницу как можно быстрее, пока все взоры не переключились на меня.

Попрощавшись с детективом, побрела в раздевалку. Я ждала выговора от начальства, штрафа или даже отстранения. Вырубленные охранники и отсутствие записей с камер наблюдения оказались мне на руку, я могла разложить карты так, как мне хотелось, избегая любого намека на связь с мафией.

Жалость и сочувствие в глазах окружающих пробуждали во мне стыд. Меня отправили в принудительный отпуск. Вернуться к полноценной работе можно было лишь при наличии разрешения от психиатра, начальство опасалось, что на мне скажется посттравматический стресс.

Выругавшись, я поняла, что мне придется врать всю оставшуюся жизнь. В голове не укладывалось, как жить с этим дальше.

Меня отстранили от работы, детектив едва ли поверил в мою историю, а местная банда вдруг решила использовать меня как курьера. И все из-за того, что я спасла мальчишку, которого больше никогда не увижу.

Аккуратно выведенные буквы на белоснежной плотной бумаге точно отражали своего хозяина. Ничего лишнего, ни рисунка, ни примет. Словно само имя говорило о нем все.

Не так я представляла себе человека, связанного с криминалом.