Обреченные

Я нахмурилась, не разобрав, вопрос ли это или утверждение, – Что?

Пронзительный взгляд был семейной чертой, как я поняла. Адриано наклонился в мою сторону, прорычав: – Это. Твоя. Вина? – его перевязанная правая рука обессилено покоилась на кровати, но, когда он показал мне левую, я ахнула от ужаса.

– Когда ты порезался? – я прижала оставленные Катариной полотенца и белая ткань тут же окрасилась алым. Сонливость как рукой сняло, я зажала множество порезов на ладони, боясь услышать ответ.

Адриано отдернулся, – Не делай вид, что тебе не все равно, – его лицо исказилось от отвращения, – Оставь меня в покое.

Спокойно, он подросток. Его работа – бесить меня.

Сделав глубокий вдох, я ответила: – Я не для того переливала тебе свою кровь, чтобы ты так бездумно ее потратил.

На этот раз он промолчал, когда я осматривала руку. Порезы были рваными и глубокими, будто он намеренно пытался причинить себе боль. Я нахмурилась. У него и без того много шрамов, теперь еще и это.

– Подлатай меня, а потом можешь дальше строить глазки моему брату.

– В чем твоя проблема? – выдавила я.

Он усмехнулся и закатил глаза, – Алехандро Корсини хочет залезть к тебе в трусики, так что проблемы тут только у тебя…

Я вскочила на ноги и бросила грязное полотенце ему в лицо, – Все мои проблемы начались с того, что я спасла тебя. Мне угрожают расправой, я могу лишиться работы своей мечты, и даже домой поехать не могу, потому что твой брат помешан на контроле. Но я уж точно не заслужила твоих оскорблений в оплату за спасенную жизнь, – на глазах появились непрошенные слезы.

– Моя рука, – прошептал Адриано. Я замерла в дверном проеме и смахнула слезы, – Я ее почти не чувствую.

Под всей его бравадой и злостью скрывался подросток. Он все еще был испуганным мальчишкой, которому довелось побывать на волоске от смерти. И теперь ему приходится мириться с тем, что осталось от его прошлой жизни.

– У тебя было серьезное ранение, – выдавила я, – Кость не пострадала, но скорее всего были повреждены нервы.

– Меня много раз зашивали, но… такого никогда не случалось, – Адриано не скрывала своего ужаса, – Это можно исправить.

В медицинской школе нас учили, что мы должны говорить пациентам правду, какой бы горькой она не была. Но меня также учили милосердию и состраданию.