Отвергнутые

Эх, мне бы хотелось вернуться, хоть на один день. Тогда все было проще.

«Прошел месяц с нашей первой встречи. Тридцать дней сумасшедшей погони от собственных мыслей.

Он преследовал меня. Я улыбнулась от мысли, что стоит обернуться и он там. Небрежно уложенные угольные волосы было легко разглядеть в толпе горожан. Он часто поправлял их, убирая с глаз, но наотрез отказывался стричься. Вообще, я довольно быстро поняла, что Ренцо упрям на свою беду. Его борзая смелость граничила с глупостью, но факт – он всегда говорил то, что было у него на уме в эту секунду, не сдерживался и не упускал шанса дерзить.

Гнев разгорался в одно мгновение, и он держал в памяти даже самые мелкие обиды. Он называл это «вниманием к деталям». В его голове хранилось немереное количество информации. Он признавался в любви к машинам и техническим новшествам, глаза загорались при виде очередной игрушки. В душе его интересовали нейробиология и психология, но лишь с практической точки зрения, он не любил корпеть над учебниками.

– Чтобы выжить в этом мире нужно постоянно учиться.

Поэтому я изучаю людей, окружающих меня.

– Как можно изучить человека?

– Достаточно держать глаза открытыми и не отрицать того, что видишь.

Я прищурилась, – И что ты узнал обо мне?

Ему даже не потребовалось времени на раздумья, словно он озвучивал данные, собранные в его мозгу задолго до этого, – Ты мышка, мечтающая стать птицей, – я опешила от его грубости, но он даже не замедлил шага, – Родилась в маленьком городишке на краю страны, где все пляшут под одну дудку.

Тебе не хватает пространства, свободы, и ты отчаянно жаждешь сбежать отсюда, но боишься ранить отца, не оправдать его надежд. Поэтому ты продолжаешь жить здесь, надеясь, что придет принц и вытащит тебя из этого богом забытого места.

– Не ты ли тот принц? – не скрывая усмешки, спросила я.

– Нет, но это не важно.

– Почему? Я хочу дождаться своего принца.

Он по-хозяйски положил руку мне на плечо и покачал головой, – Принц может катиться к черту. Если я увижу его руки на своей девочке, он окажется в морге.

В его голосе не было ни намека на смех, но мне было приятно. Как он держал меня в своих руках, как называл своей. Я чувствовала себя самой счастливой на свете. Особенной. Принадлежащей лишь ему.

Он проводил со мной все свободное время, пусть на пару часов в день, но мы были вместе. Как только отец узнал о наших встречах, мой день был расписан поминутно. Это не останавливало нас, лишь делало встречу более желанной.