Отвергнутые

Ренцо стреляет гораздо лучше меня, да и в Италии у него куча связей.

– Это хорошая идея, – поддержал Сэмюель. Я посмотрел ему в глаза, чувствуя нарастающий гнев, – Братья Корсини – сила, с которой стоит считаться, – он откашлялся, – если выступят единым фронтом.

Черт. Побери. Они сговорились против меня. Советник и младший брат хотят ввести в игру нового игрока без моего одобрения. Как мы до такого докатились?

– А если он сорвется, пока мы будем там? Вы знаете, какое наказание его ждет, и я уже не смогу помочь, – как бы горько ни было это признавать, в Италии мое влияние крайне ограничено.

Здесь я Босс, там лишь наследник Дона.

Вытаскивать наркомана из безопасного спокойного городка и тащить на передовую очень опасно. Если он вернется к старым привычкам, вокруг его шеи затянут петлю, а нас расстреляют за предательство. Это станет полным провалом.

Ренцо был превосходным стрелком, возможно даже лучшем, чем я или Сэмюель. Он может стать весомым преимуществом, о котором противник даже не догадается, пока не станет слишком поздно.

Все знают, что мы в ссоре и довольно давно. Если Риккардо действительно хорошо изучил меня, он не будет ждать такого поворота.

Сэмюель пожал плечами, – Он чист с тех пор, как уехал. Мы не узнаем, пока не попробуем. Он может стать нашим секретным оружием.

Я вскинул руки, капитулируя, – Хорошо. Я позвоню ему.

Грудь Адриано надулась от удовольствия, а улыбка сияла от уха до уха. Засранец использовал мою безысходность, чтобы вытащить брата.

Будь это хоть на грамм разумным решением, я бы похвалил его.

Телефон оповестил о новом сообщении тихой вибрацией. Нет нужды смотреть на экран, я точно знал кто это был. Я оставил попытки вразумить ее, она упорно дожидалась меня дома, как будто боялась, что что-то произойдет.

Адриано предложил нам выпить, но я отослал его, приказав отправиться домой и выспаться. В кой-то веки он послушался меня без пререканий и возмущений. Как только он покинул кабинет, мы встретились глазами с Сэмюелем.

Возвращение в Италию было особым испытанием, возвращением к мрачному прошлому, которое мы поклялись закопать и забыть. И мне было жаль, что за моей спиной не будет друга, когда я ступлю на бренную землю своего отца.

– Ты справишься, – он кивнул, будто отвечая на мой немой вопрос.

– Я и не сомневаюсь в этом.

У меня просто нет иного выхода. Все изменилось, когда тот чертов идиот сорвал с себя маску сиротки, назвав себя Корсини.