Босиком по пеплу. Книга 2

Я подтолкнул, дал надежду на свободу, хотя знал, что нет ни малейшего шанса добраться по раскаленному песку до вертолета в отмеренный промежуток времени.

Тем не менее, никто не должен был пострадать.

Даже Каттан.

Я сказал, что буду стрелять, но не сообщил куда. Вертолет являлся изначальной целью поражения. Я, вообще, был уверен, что в последний момент у них хватит ума отказаться от побега. Хотя бы у Каттана. Он-то должен был осознавать, что их мечтам не суждено осуществиться. О чем думал этот влюбленный идиот?

Они оба ненормальные.

Но я – нет. Мне стоило просчитать все варианты и исключить опасность.

А еще я понимал, знал с самого начала, что Алисия бежит не столько за своим Хамданом, сколько от меня. От тех чувств, что я в ней вызываю, а они есть. Есть и много. Ненависть – лишь сотая часть накрывшей ее лавины. Она боится не справиться, боится принадлежать, и в тоже время инстинктивно жаждет этого. Часть противоречивой души tatlim хочет, чтобы я решил за нее, избавил от сомнений, лишил выбора.

Я даю ей именно это. Забираю весь груз вины и ответственности, принимая решение за нас обоих.

Я не имею права на сомнения, и теперь знаю, насколько далеко моя тигрица способна зайти, готова ли до конца сражаться за то, что считает своей судьбой и выбором.

Во мне по-прежнему нет сомнений, что эта женщина моя. Была и будет.

Сложнее объяснить, чем я вызвал в ней такой ужас?

Она готова бежать по пеплу с ним, чтобы не быть со мной.

– Почему ты так отчаянно сражаешься со мной, tatlim? – еще один вопрос гаснет в тишине палаты.

Медикаментозный сон, как минимум, продлится до утра.

Осмотревшие Алису врачи, заверили, что опасных для жизни повреждений нет. Шок, токсическое отравление и несерьезные ожоги на ступнях, которые со временем исчезнут, не оставив и следа. Три дня под наблюдением докторов в палате, и потом можно смело возвращаться к нормальной жизни.

Но Алиса вряд ли сдастся без боя. Ее нормальная жизнь не включает меня.

А без меня, у нее не будет жизни. Потому что я не согласен. Мне проще пристрелить ее, чем отпустить. А значит нет ни одного шанса уйти от меня.

Вот такая у нас неразрешимая задача, хотя Колман Мердер поспорил бы на этот счет. По его мнению, нерешаемых уравнений не существует, и я склонен ему верить.

Потерев ладонями онемевшее от усталости лицо, смотрю на свою измученную сопротивлением обожжённую тигрицу пару минут и отхожу к окну.