Босиком по пеплу. Книга 2

Мелко дрожащие плечи и прибор, звучно отсчитывающий пульс, подсвечивают мое состояние.

Замечая тревожность и нестабильность, папа мягко проводит ладонью по моим волосам, передавая мне частичку своего железного самообладания. Помогает выпить стакан воды, и только в этот момент я осознаю, что на мне все это время находилась кислородная маска.

– Врачи сказали, что уже можно снять. Твоему здоровью ничего не угрожает, – пульсирующая венка на его виске буквально кричит мне о том, что у отца была тяжелая ночь.

Когда наши взгляды снова встречаются, я замечаю непривычный и трогательный блеск в его глазах.

Нежность, горечь, радость, печаль, осуждение, непонимание, праведный отцовский гнев… его взгляд полон сострадания и того самого первородного страха, который живет внутри каждого родителя с первых секунд жизни своего ребенка – страха навсегда потерять продолжение самого себя.

– Пап, прости меня, – слова вылетают всего лишь с губ, но на самом деле кричит сердце.

Не представляю, что они с мамой пережили за эти часы или дни, которые я нахожусь в больнице.

Если бы на моем месте оказался бы кто-то из них, я бы не смогла ни есть, ни спать, пока бы не убедилась в том, что беда обошла нашу семью стороной.

В такие моменты понимаешь, что нет ничего важнее семьи и бесценных секунд человеческой жизни и времени с родными.

– Амиран. Он сказал, что мы с Нейтом можем бежать… я так хотела спасти его, пап. Просто не знала, что мне делать. Была в отчаянии, запуталась, всем рискнула. Прости меня, – всхлипываю я, припоминая, что главным условием побега стало фактическое обрывание всех семейных уз.

Мышцы лица парализует гримаса боли. Я кусаю губы, ощущая, как грудную клетку печет изнутри. – Я, правда, Нейтана. Он тоже моя семья, пап. Мне казалось, что я не могу поступить иначе. Думала, что должна спасти его любой ценой.

Или убежать от Амирана. Я пока не понимаю, почему этот мужчина вызывает во мне такую бурю эмоций – кажется, что, если я когда-нибудь приму их, я просто не выдержу, не вынесу.

Боюсь, что он займет всю меня, а не только мое сердце. Боюсь, что в каждой клеточке будет жить, потечет по венам – заколдовав, забрав, присвоив.

Боюсь, что распадусь на части, осяду в его ладони россыпью острых осколков. Меня пугает мысль о том, что моя жизнь может быть всецело вверена в его твердый кулак. Боюсь потерять себя рядом с ним.

Или найти себя настоящую?

– Алиса, – тяжело выдыхает отец, на мгновение, прижимаясь лбом к костяшкам моих пальцев.