Босиком по стеклам. Книга 2

Стискиваю ее в своих руках до хруста хрупких косточек и жалобного писка затисканного котом маленького мышонка. Сгребаю в охапку и жадно пожираю нежный рот, всасываю в себя ее болтливый язык, терзаю податливые губы, пока она ни начинает биться в моих руках от нехватки кислорода. Не отпускаю свою добычу, а лишь даю пару миллиметров свободного пространства, и мы рвано дышим, глядя друг на друга так, словно вокруг никого и ничего не существует.

Мы на другой планете, в другой вселенной, наполовину вымышленной и дьявольски реальной.

Все здесь принадлежит только нам двоим.

Ее многократное «Да» все еще звенит в ушах, растекаясь электрическим током по венам. Мне даже не пришлось умолять, хотя я готовился. Мне в лом. Если речь о Пикси, мои хлипкие тормоза слетают напрочь. Не создан еще такой транквилизатор, чтобы исправить всю эту херню, что творит со мной шальная отчаянная принцесса, украденная из каменной башни.

Пусть это безумие не будет длиться вечно, и в конце нам все-таки придется разбиться и протрезветь, эти минуты на краю пропасти мы не забудем даже в аду.

Потому что здесь и сейчас мы по-настоящему свободны. У меня встают даже волоски на руках от затопивших мозг похабных фантазий. До их воплощения остались считанные часы. Мучительно долго. Я бы разложил и оттрахал ее прямо на этих многовековых камнях на глазах у с любопытством наблюдающей за нами женщины-пилота и ее долговязого помощника с включенной камерой.

– Но у меня есть условия, Мердер. Не постановочные, а самые настоящие, – отдышавшись, начинает торговаться ангел.

Она осторожно водит тонкими пальчиками по моей щеке, нежно трогает ссадину под бровью, незаметно любуясь обручальным кольцом. В прищуренных голубых глазах отражается нависшее над нами знойное небо, внизу простирается красная пустыня, а раскаленный воздух пропитан сухим зноем, от которого перехватывает лёгкие и шумит в голове.

– Ты прекратишь вести себя, как полный псих, и найдешь способ вернуться домой, чтобы при этом мы оба остались живы.

– Это все? – выгнув бровь, я глажу ее длинную шею, на которой в лучах полыхающего солнца уникально поблёскивает и переливается всеми цветами и оттенками мой особенный подарок.

– И ты больше не будешь трахать все, что шевелится, – поджав губы, добавляет Пикси с видом строгой училки.

– Совсем все? – посмеиваюсь я, тронув пальцем припухшую нижнюю губу. – Тебя-то трахать можно? – ее щеки вспыхивают, красноречиво отвечая на заданный вопрос.