Индиго

Диалог вдруг заходит в тупик, повисает тягостное молчание. Их словно примагниченные взгляды пытаются разглядеть в глазах друг друга что-то невысказанное. Аннабель непроизвольно обхватывает себя руками. Свой нелепый бомбер она так и не сняла, но мурашки, бегущие по коже, никак не связаны с температурой воздуха в гостиной. Ей не холодно, скорее наоборот. Молчаливая пауза затягивается, и напряжение между ними начинает ощутимо искрить. Анна инстинктивно отступает на шаг назад, испытывая одновременно неловкость и смущение.

– На каждом из допросов неизменно задавался вопрос: почему я ничего не сделал, обнаружив свою жену в бассейне без движения? – глухим голосом произносит Флеминг. – Как я понял, что она мертва, если не убедился в этом лично? Почему не попытался оказать первую помощь? Возможно, ее еще можно было реанимировать, сделать искусственное дыхание или хотя бы вытащить из воды.

– Наверное, тебя самого гложут подобные мысли. – Аннабель с сочувствием смотрит в неприступное лицо мужчины.

На самом деле она совершенно не уверена в том, что Флемингу знакомы муки совести и чувство вины. Его поведение демонстрирует что угодно, но только не раскаяние. Хотя откуда ей знать?

– Семь метров глубины, – словно не услышав ее реплики, продолжает Алан. – Мири любила нырять с вышки. Она могла плавать часами, и я никогда не волновался… У меня даже мысли не возникало, что с ней может что-то случиться. Мы объездили много стран, и везде, где были моря, Мириам первым делом бежала записываться на дайвинг.

Она и с доской неплохо справлялась, ловила волну не хуже опытных серфингистов.

– Может быть, Мири неудачно прыгнула и ударилась головой о борт?

– Судмедэксперты не нашли ни в воде, ни рядом ни одной капли крови.

– Крови могло и не быть, – возражает Анна.

Ее внезапно бросает в жар, в то время как спину обдает холодом. Она не ожидала, что Алан начнет откровенничать чуть ли не с порога. Он застал ее врасплох. Возможно, специально. Играет на эффекте неожиданности.

– Мири лежала в воде лицом вниз. Я звал ее, метался вокруг бассейна, кричал… – В его голосе проскальзывают болезненные интонации, и сердце Аннабель сжимается от искреннего сострадания. Сейчас он точно не играет. – Самые чудовищные минуты в моей жизни. Я проклинал себя за то, что оставил телефон на своем рабочем столе. Поэтому был вынужден вернуться в дом, чтобы позвонить в службу спасения. Мне пришлось оставить ее там одну.