Инсайдер 2

Я боялась свою семейку, как огня, и молчала, говорила, что упала, что свалилась с лестницы, что напилась на вечеринке и меня побили неизвестные. Свидетелей, разумеется, никогда не было. Один из врачей… – она осеклась, закусив губу, словно продолжать ей было сложно. – Один из врачей, молодой хирург. Он понял, но я брала вину на себя, и сделать ничего было нельзя. Видимо, он был как-то связан с Перришем. Может быть, был должен ему. Рэнделл забрал меня из больницы. И, знаешь, если сравнивать то, кем я была в семье, где меня убивали и насиловали, и то, кого сотворил из меня Перриш, то в моих глазах он однозначно почти Бог.

– Я никогда не сомневался в том, что у каждого из нас есть причины быть благодарными Перришу, – отстраненно произношу я, не собираясь выслушивать очередную оду Великому Перришу.

– Подожди…

– Да?

– Знаешь, я влюбилась в того доктора. Рэн… ну ты его знаешь. На спасителя он не похож, и не умеет быть обаятельным, а вот хирург был настоящим героем в моих глазах.

Я влюбилась, впервые почувствовав человеческое отношение. И знаешь, когда я поняла, что не имею права на личную жизнь, на брак и на счастье? Что у всего в этой жизни есть цена? И у спасения тоже… – судорожно втянув сигаретный дым, Мак приподняла подбородок, глядя мне в глаза. – Во время первого задания.

– Первое задание? – мрачно спросил я.

– Мартин Роббинс. Он доставался каждой девушке. Лиса не единственная, Итан. Может быть, тебе не станет легче, но еще никто не выполнил задание.

И Мартин умеет держать свои секреты. Точнее, его секреты давно известны Рэнделлу. Роббинс один из его агентов. Мы не единственное подразделение Розариума, Итан. После первого задания мои иллюзии осыпались пеплом. Я пережила свою первую любовь, а потом моей единственной и вечной любовью стал Рэнделл Перриш.

– Ты это серьезно? – скептически спрашиваю я.

– Абсолютно. Он живет в каждой из нас. Он живет в тебе, иначе бы ты не вернулся. Любовь бывает такой разной.

Мы одержимы нашим демоном, который давно поглотил наши души.

– Ты не марихуану куришь случаем? Я не ощущаю никакой одержимости Рэнделлом.

– Это главный симптом, – хрипло смеется Кайла. – Алкоголик никогда не признается в том, что он болен алкоголизмом, пока не умрет от цирроза печени. То же самое с игроманами и наркоманами. Они все уверены, что способны бросить, но всегда возвращаются, если лечение не принесло результат.