Инсайдер

– Есть повод? – спросил я, чтобы хоть как-то заполнить возникшую паузу. Она поднесла бокал к губам, смакуя напиток. Неуверенная улыбка дрогнула и погасла.

– У меня сегодня день рождения, но не думаю, что ради него стоило открывать такое дорогое вино, – в ее голосе звучит нотка печали, которая заставляет мое сердце сжаться.

– Ты разбираешься в винах? – задаю я перекрестный вопрос, пытаясь справиться с удивлением. В ее личном деле стоит другая дата рождения. На два месяца позже.

– Немного. Пришлось научиться.

Хотя кому это интересно, – Лиса делает еще один большой глоток. – Я родилась семимесячной. Недоношенной. И мать бросила меня в роддоме, потому что… – Лиса закатила глаза, слегка нахмурившись и, подняв руку, стала загибать пальцы. – Была нищая, жила в комнатушке без условий, сидела на наркоте, нигде не работала и, вообще, не планировала меня рожать. – Рука безвольно опустилась на обнаженное бедро, и я отвел взгляд от причудливых татуировок, покрывающих ее тело. Они не были уродливыми, но напоминали мне шрамы, которые нанесла ей жизнь. И это, как рубцы на моем собственном сердце. Можно спрятать, но стереть нельзя.

Это случилось. Она заговорила. Но я не чувствовал ни радости, ни удовлетворения. Напротив, мне хотелось заткнуть ей рот. Мне не нужно этого знать, Лиса. Ради Бога, не позволяй мне знать.

– Ей сказали, что я вряд ли выживу, из-за порока сердца, который обнаружили помимо других диагнозов, – опустив глаза продолжила она, не услышав моего молчаливого посыла. – Меня могли поместить в приют и отдать нормальной семье.

Но Лорен внезапно передумала. Кто-то очень «добрый» подсказал ей, что с больным ребенком она будет получать пособие, столько, сколько сможет… пока я не окочурюсь. Лорен явилась в больницу и со скандалом забрала меня. Где-то через месяц она потеряла все документы, мы переехали, а при оформлении новых произошла путаница. Лорен не стала исправлять. Фактически, двадцать два мне исполнится через два месяца, – подняв голову, Лиса взглянула мне в глаза, фальшиво улыбаясь.  – Так что отмечать действительно пока нечего, – остатки вина исчезли на ее губах, и я наполнил бокал снова. – Но, знаешь, это первый день рождения, который я провожу не одна. И мне кажется, я совершаю огромную ошибку, – она задерживает дыхание, когда наши взгляды встречаются. Я позволяю себе то, чего никогда не делал раньше, провожу тыльной стороной ладони по ее щеке, и она не отталкивает. Внутри меня болезненно сжимается тугой комок.