Не он

До того момента девушке ни разу не доводилось испытывать такого острого, неприкрытого сексуального желания. Немногочисленные парни, с которыми она несколько раз целовалась, так и не смогли вызвать в ней мысль о продолжении. Обычно она ограничивалась тремя свиданиями и теряла интерес.

– А ты так и не сняла темные очки, – парирует Крис.

Запрокинув голову, Элинор встречает его потемневший взгляд, сердце пропускает удар, а губы мгновенно пересыхают.

– Ты лежала под дождем в своем белом купальнике и не шевелилась.

Да, так и было. Если бы Эль сняла очки, красавчик с божественным торсом и глазами цвета неба мгновенно раскусил бы, как сильно она запала.

– Поэтому ты…

– Решил, что тебе стало плохо.

– Меня словно удар хватил, – подтверждает Элинор.

– Малышка, тебе срочно требуется искусственное дыхание.

– Я помню, – говорит Эль, чувствуя, как печет в груди.

Необъяснимая грусть и что-то еще, нераспознанное, рвущее душу в клочья. Он так улыбался ей, как никто и никогда до него.

А его ямочки? Она влюбилась в них как одержимая, даже не зная имени парня. Как, черт возьми, ее мозг смог сотворить с ней такое? Если стоящий перед ней Кристофер – настоящий, то откуда взялся тот? Его лицо не могло появиться из ниоткуда. Мимика, жесты, смех, голос, прикосновения – все другое. Как такое можно придумать?

– А ты ответила… – с улыбкой продолжает Крис, но Эль не дает ему закончить:

– Я не малышка. Меня зовут Элинор Бартон.

– Приятно познакомиться, мисс Эль.

Я – Крис Хант. Джек Хант мой отец, – опустив темноволосую голову, Крис шутливо подмигивает Эль.

Хаос в ее мыслях разрастается до неимоверных размеров. Это полный диссонанс. Они смотрят одно и тоже кино, но с разными актерами в главной роли.

– Помнишь, что ты заявила мне в ответ?

– Кто такой Джек Хант? – она цитирует свою фразу двенадцатилетней выдержки. – Черт, я чуть не умерла от стыда.

– Ты не обязана была знать имя садовника, – небрежно пожимает плечами Крис.

– Твой отец работал у нас больше пяти лет. Это было… – Она сбивается, пытаясь найти правильное определение. – Я чувствовала себя избалованной высокомерной сукой.

– Брось, Эль. Я так не думал. В белом мокром купальнике и нелепых очках ты меня просто сразила наповал, – ностальгирует Кристофер. – Но тебе было всего семнадцать.

– Всего месяц, – негромко вставляет Эль.

– Да, еще ровно месяц тебе было всего семнадцать.