Не он

Расправить крылья, упиваясь ощущением полета и бесконечности простирающегося вокруг пространства.

Что из этого было лишь вымыслом, а что правдой?

Она не оборачивается, услышав звук открывающейся двери. Немного зябко. Хочется закутаться в плед и присесть возле растопленного камина. Обнять своих детей и почитать «Волшебника из страны Оз». Эль делала это каждый вечер. Малышам нравились яркие картинки и ее голос. Она еще ни разу не дошла даже до середины книги. Милли всегда засыпала первой после пары страниц, а Джонас держался чуть дольше.

Ему было жутко любопытно добраться до момента с волшебником, и он искренне переживал за дровосека и его сердце.

«Без мозгов и смелости прожить можно, а как без сердца?» – рассудительно размышлял трехлетний малыш.

«Без дома тоже нельзя прожить, Джонни, – с улыбкой отвечала Элинор, целуя сына в пухлую щечку. – И капелька мозгов и немного смелости никому не помешают».

Конечно, Джонас возражал и иногда даже спорил, а потом сонливость оказывалась сильнее желания узнать, получили ли герои сказки все то, зачем шли к загадочному волшебнику.

Наверное, ее дети видели волшебные сказочные сны, пока она, Элинор Хант, видела свои…

Разве возможно испытывать сильную, разрывающую сердце тоску по тому, чего никогда не было? Почему ее боль так беспощадно реальна?

Курьер тем временем делает несколько осторожных шагов и останавливается. Бедняга наверняка вымок до нитки, пока бежал от машины до крыльца.

– Добрый день, миссис Хант. Где можно оставить заказ?

Эль застывает, услышав родные, выученные наизусть интонации.

Ей просто показалось, успокаивает она себя, наученная горьким опытом последних суток. Это невозможно, или болезнь прогрессирует дальше и перешла в стадию слуховых галлюцинаций.

– На стол поставьте, пожалуйста. – Зажмурившись, она упирается лбом в холодное стекло. Вдох-выдох. Сейчас отпустит. Это ненастоящее, всего лишь вероломная игра подсознания.

Сзади раздается шорох, а потом снова шаги. Совсем близко. Сердце несется вскачь, ускоряя ток крови по венам.

– С вами все в порядке? – спрашивает все тот же голос. Ее метод самолечения не сработал. Она безнадежна. – Элинор?

– Ты просто гребаный курьер, – оборачиваясь, яростно бросает Эль в знакомое до боли лицо.

Мир разбивается на тысячи осколков, взрывается в ее висках немыслимой резью.

– Боже… – Пошатнувшись, она подается вперед и хватается за мужские плечи, жадно всматриваясь в отпечатанные в памяти черты. – Это ты.