Жрица Смерти

 – Твои родители были замечательными людьми, только вот ошибок много натворили…

– К чему ты ведёшь, бабушка?

В горле появился неприятный ком. Такое бывает, когда пытаешься силой сдержать слёзы. Я сжала одну руку в кулак, ногти больно вцепились в кожу, пытаясь таким образом остановить боль, душевную боль.

– Просто знай, что… – она запнулась, глядя мне в глаза, я немного напряглась, приподнимая бровь и ожидая продолжения, – что должна простить их. В любом случае они любили тебя…

Бабушка мгновенно схватилась за грудь и ахнула.

– Бабушка!

Я выбросила в урну мороженое и села возле бабушки на корточки.

– Ты пьёшь какие-нибудь таблетки? – Голос срывался и становился низким. Я понимала, что паника вырывается и полностью овладевает мной. Глаза бабушки закатились, дыхание было громким и тяжелым, ей явно не хватало воздуха. Очевидно, это был приступ.

– Бабушка?!

Пыхтя и придерживая бабушку за спину, я достала телефон, чтобы вызвать скорую.

– Потерпи, пожалуйста.

Как назло, линия скорой была занята, никто не брал трубку.

– Да ты издеваешься? – Крикнула я в пустоту и набрала Алекса, он-то точно прилетит за долю секунды.

– Всё-таки согласишься со мной на прогулку? – Весело проговорил парень, скорее всего, он улыбался.

– Алекс, бабушке плохо, мы в парке около моего дома, отвези нас до больницы, прошу тебя!

– Через минуту буду.

Он и вправду выбежал из подъезда в серой футболке и спортивных тёмно-синих штанах. Подлетев к машине, он молниеносно завёл её, остановился у перекладины и выбежал.

В этот раз я села на заднее сиденье, где лежала бабушка. Её голова была у меня на коленях, я крепко держала её за руку.

– Кара…всё будет хор.... – начал молодой человек.

– Я знаю! – Грубо ответила я, не отрывая взгляд от мелькающих за окном зданий.

В больнице мы оказались через десять минут, и как только машина остановилась, я побежала за помощью. Через несколько минут за мной следовали работники больницы с носилками.

***

На невысокой скамейке сидел Алекс, устремив свой взгляд куда-то в пол. Я же не могла стоять или сидеть на месте, только нервно ходила туда-сюда. Ладони потели, а ноги становились такими тяжёлыми, словно к ним были привязаны огромные булыжники. Алекс покосился на меня.

– Сядь, – проговорил молодой человек, не поднимая глаз.

– Не хочу.

– Так ты делаешь только хуже, – он поднялся со своего места.

– Так я ничего не делаю.