Похититель душ 2

Мои губы дрожат, все тело пробивает мелкая дрожь, когда весь ужас случившегося врывается в мое сознание грязными картинками, одна за другой. Взглядом я умоляю жреца остановить эту агонию воспоминаний, но мы смотрим вместе…

Это не было насилием. Не над телом, которое с жадностью принимало искусные ласки и животную грубость от нескольких мужчин одновременно. И я совершенно четко вспоминаю, как в ту самую секунду была заперта в своем теле, как не могла вырваться из крошечной клетки в глубинах своего сознания.

Небывалая сила, что ощущала всем своим существом еще секунду назад, испарилась.

– Мне противно к тебе прикасаться, Мандиса, – осипшим, от вновь увиденного, голосом, шипит Кэлон и швыряет меня на пол, к подножию камина. Искры осыпают мое лицо и волосы, словно уговаривая меня, принять поражение, смириться с клеймом, что перед смертью оставила на мне Минора. – Я всегда знал, что мой браслет не будит в тебе желание, которого нет. Он показывает твою истинную суть.

Шлюхи, которая металась между мной и правителем. Еще бы несколько месяцев… не убей я тебя тогда, и ты бы пошла по рукам, ненасытная, вероломная, obsena… каждое твое слово о великой любви, было грязной ложью, Мандиса. Что? Понравились тебе? Настоящие мужчины, Иса? Хочешь еще, а? Я могу это устроить. У меня есть целая гвардия воинов, которым все равно к какому отребью прикасаться и в какую дыру с яйцами проваливаться!

Лучше бы он снова меня ударил или придушил, как можно скорее, чем продолжал бы бить словами.

С присущим только ему холодом, расчетом и бесчувствием. С этим окаменелым выражением лица, плотной свинцовой маской, за которой не разглядеть ни единой человеческой эмоции…

Неужели он не понимает? Неужели еще не понял, что это была не я? Ревность и ярость всегда делала тебя слепым, Кэлон. Но я покажу. Покажу тебе правду прямо сейчас.

– Я покажу тебе правду прямо сейчас, а потом делай со мной что хочешь, Креонский.

– Как наивен и прост народ Элиоса. Они верят в принцессу. В луч света, в божественное создание, в посланницу Элейн и Ори… а имеют грязную похотливую одалу, которая не может держать ноги сдвинутыми, – продолжает Кэлон, и собирая последние силы в кулак, я кувырком приближаюсь к огню, лезу в открытое пламя. Мышцы лица искажаются от боли, но я умоляю себя потерпеть еще мгновение… пока не сгорит веревка, перевязывающая мои запястья.