Скандальный роман

Мне не стыдно, но я не знаю имен и половины своих коллег и даже по смежным направлениям. Я всегда был здесь белой вороной, но никогда не ощущал дискомфорта. Мне нравится моя обособленность от этих светлейших умов Колумбийского университета.

– Я не могу ставить зачет за скачанные работы, сэр, – сухо отвечаю я, – Вы знаете, что нас тоже проверяют. Мои требования более чем выполнимы. Если студент посещает лекции и немного занимается дома, то проблем не возникает. К тому же я иду на встречу и позволяю неуспевающим посещать дополнительные занятия.

– Это похвальное рвение, но я бы посоветовал при колебании между пять и шестью балами ставить семь.

– А между одним и двумя? – скептически спрашиваю я.

– Четыре, Джордан. Любое колебание показывает, что студент частично знает предмет, – совершенно серьёзно заявляет Райт, застегивая пуговицу пиджака на своем жирном животе.

– Великолепно, – ухмыляюсь я. – А потом мы спрашиваем, почему уровень культуры у современного общества падает все ниже и ниже с каждым новым десятилетием.

– Не тебе говорить о культуре, Джордан. Судя по гуляющим в сети публикациям, тебя мало заботит уровень культуры подрастающего поколения. – мерзко улыбается Райт. Коллеги поганенько хихикают, спрятавшись за своими планшетами. Я отвечаю ему невозмутимым взглядом.

– Приятно видеть вас в числе моих поклонников, сэр.

Лицо Жирного Тома покрывается красными пятнами.

– Меня беспокоит нравственное лицо педагогического состава Колумбийского университета, – яростно отвечает он.

 – Репутация, Джордан. Вот что меня интересует. А не твои пошлые книжки.

– Пару лет назад, помнится, вы пели иначе, – сдержанно напоминаю я.

– С тех пор многое изменилось, не так ли? – насмешливо бросает Райт, окидывая меня снисходительным взглядом. – Хотя нет, у коего-кого ничего не меняется. Полный застой.

Бл*дь, а прав ведь любитель фастфуда, полный застой, думаю я, заходя в аудиторию спустя пару минут. И с культурой, конечно, у меня тоже не складывается.

Ну и хрен с ним, пусть плюётся ядом. Я знаю, что причина «особого» отношения вовсе не в том, что я как-то в не вписываюсь в высоконравственный педагогический состав университета. Они заканчивали колледжи и высшие заведения Лиги Плюща, чтобы занять свои должности. А я пришел ниоткуда, овеянный славой, а мое лицо по-прежнему периодически мелькает на страницах журналов, в то время, как их имен не узнает никто и никогда кроме выпускников университета.