Второй шанс

Ты обещал мне "Инфинити". Забыл?

– Нет. Я помню. Просто сейчас не время думать о подарках.

– О, да. Извини, – поспешно закивала Мэд.

Дэниэл посмотрел на нее. Нет. Виноватой себя эта женщина не чувствовала. Тяжело смотреть на свое отражение в женском обличии. Неужели он так же омерзителен? В его окружении немало людей, которые не без основания ответят утвердительно. И завтра ему придется встретиться с одним из таких людей.

С одной. И посмотреть в глаза. Он пытался заставить себя чувствовать равнодушие, но безуспешно.

Призраки прошлого всегда возвращаются, когда их меньше всего ждешь.

– Лучше бы она умерла, – озвучила его мысли Мэдисон. Но какой-то необъяснимый порыв заставил его не согласиться с тетей.

– Нет. Я никогда не желал ей смерти, – произнес он ровным голосом, осознав, что говорит правду.

Глава 4

Крис впервые видела такой огромный похоронный зал, хотя ей не так часто доводилось присутствовать на похоронах. Ритуальное агентство подобрало помещение, учитывая количество желающих прийти попрощаться с четой Норманов.

Вцепившись в руку подруги Кристина, рассматривала прибывающих людей. Они подходили к гробам в молчаливом почтении, склонив голову и скорбно шепча какие-то слова. Потом они останавливали свой взгляд на Кристине. Мало, кто из всех этих людей знал ее в лицо. Но напряженная фигура в черном траурном платье, спрятавшаяся за темными очками от любопытных сочувствующих взглядов, не оставляла сомнений, что перед собравшимися дочь Виктории Норман, падчерица Джона Нормана. Рядом с ней стояла невысокая блондинка тоже в черном, а с другой стороны – блистательная, даже в своем трауре, Мэдисон, и ее невзрачный муж.

Кристина принимала соболезнования сухо, без эмоций, ни одна слезинка не скатилась по ее бледным щекам, в то время как Мэдисон горестно причитая, обливалась фальшивыми слезами, изображала убитую горем сестру. Кристина с трудом сдерживала тошнотворное чувство, все ее существо переворачивалось от вероломного поведения Мэдисон.

Хотелось придушить ее своими руками.

Толпа все увеличивалась, напряжение читалось на лицах людей, и оно казалось глубже, чем скорбь об усопших. Монахова подсознательно понимала, чего ждут люди. Здесь не хватало главного участника. Сына и наследника. И хоть его отсутствие радовало Кристину, она не могла не признать, что в глазах пришедших выразить свое соболезнование его отсутствие вызвало волну недоумения.