Выжившая

Мое спокойствие выводит Гвен из себя, и она переходит на крик:

– Какое к черту условие?!

– Не забывай, где мы находимся. Успокойся, Гвен, – строго оговариваю сестру. Она закрывает рот дрожащими пальцами, но надолго ее сдержанности не хватает.

– Как я могу успокоиться? – срывающимся шепотом говорит Гвендолен. – Мы и так чертовски рискуем, Оливер. Если кто-то начнет копать подноготную Дэниэла Кейна, и всплывет информация о нашей матери…

– Не всплывет, Гвен, – уверенно заявляю я, не дав сестре договорить.

Она боится, что мы снова можем оказаться в центре скандала, но на этот раз женские опасения беспочвенны. Наша мать была единственной и, к сожалению, внебрачной дочерью Дэниэла Кейна, документально они не были связаны и никогда не встречались. Однако это не помешало Кейну помочь нашей семье начать жизнь с нуля, на новом месте. Дед действовал издалека, через своих поверенных, отказываясь общаться с нами лично, но в конечном итоге отдал дело своей жизни, недвижимость и огромные капиталы внукам от непризнанной дочери. Его мотивы до сих пор являются для меня необъяснимой загадкой, которую я вряд ли смогу решить, потому что тех, кто ее загадал, давно нет в живых.

– Почему он не оставит нас в покое, Оли? – подавленно всхлипывает Гвен. Я поднимаюсь из-за стола, чтобы утешить сестру, и она доверчиво бросается в мои объятия, почти беззвучно плачет на моем плече, заливая пиджак горькими слезами, пока я успокаивающе глажу ее вздрагивающую спину.

 – Мы могли бы избавиться от него… – шепчет она едва слышно. – И от его чертовой кошки.

– Мы не можем, Гвен, – отзываюсь тихо. Я бы тоже этого хотел, но никогда не озвучу сестре свои мысли.

– Иногда я боюсь, что он убьет тебя и займет твое место, – едва слышно признается Гвендолен, цепляясь пальцами за лацканы пиджака, и с отчаянным страхом смотрит в мои глаза. – Я уверена, что он способен.

– Ты насмотрелась фильмов, Гвен, – улыбаюсь мягко, стирая ее слезы большими пальцами. – Ты знаешь меня с детства и всегда сможешь заметить подмену.

– Я не уверена, Оли, – Гвен освобождается из моих объятий и отступает в сторону, берет со стола газету, судорожно сжимая в руках. – Эта статья… Мне показалось… Нет, я была уверена, – сбивчиво пытается сформулировать мысль, – что ее написал ты. Только не понимала зачем.