Красный рассвет. Черный отряд

Круг магии круглый, стихий в нем восемь, но при этом они четко разделены на две стороны: существует дихотомия школ владения по группировкам Смерть-Огонь-Воздух-Свет и Жизнь-Вода-Земля-Тьма. Я, с частичкой своей демонической сущности, принадлежу больше к Огню и Свету. Хищница Анфиса принадлежала Тьме. Я это сейчас понял с кристально чистой ясностью. Вот только как бы поздно уже не было.

Расслабился слишком.

Почему, получив от Родионова уверения, что ни наши, ни спецслужбы других стран меня не тронут, совсем забыл об угрозе темных культистов, с которыми я не в лучших отношениях?

Улыбаясь и даже смеясь сейчас о чем-то с Анфисой, я между делом мысленно сказал себе о том, что кто-то здесь «сказочный идиот».

На небосводе уже больше недели разгорается Красный рассвет, а я спокойно по темноте гуляю.

Да, полчища нечисти еще не в этом мире, но подумать о том, что заслать за мной как за Джоном Коннором парочку демонов, одержимых или темных тварей, я не сподобился.

А вот кто-то другой об этом подумал – и, собственно, вуаля. Заслали.

Вся наша громкая компания уже подходила к крыльцу виллы – мы вышли из-под сени пальм на мощеную стоянку для машин. Я отстранился от Анфисы и сейчас рассказывал Дэвиду и Матвею очень долгий и нудный, но именно этим крайне прекрасный анекдот про Геннадия, а сам в это же время лихорадочно думал, что делать.

Нет сомнений, что убить нас попытаются тогда, когда мы окажемся под крышей – природа Тьмы в помещениях без естественного света дает преимущество.

Если под лунным светом еще можно попробовать побарахтаться, то стоит только зайти под крышу – это приговор.

И до этого момента мне нужно что-то придумать. Как-то задержать всех на улице сначала, а потом… и что потом?

Глава 3

Не переставая рассказывать анекдот Дэвиду, я жестом показал, что мне нужно отойти и, резко повернувшись, двинулся к Кугуару. Хорошо, что мы на американском континенте – где оружие не только в каждом приличном доме есть, но и в бардачке машин как обыденность.

– God bless the Second Amendment, – не удержался я от благодарности Господу за Вторую поправку, когда нагнулся, открыл бардачок и взялся за хорошо легшую в ладонь рукоять беретты. Тот самый матово-черный, с коричневыми щеками рукояти пистолет, который я забрал в машине погибшего в цунами неизвестного водителя, когда мы с Алисой только-только выбрались из воды на берег.