Волки ночью воют

Буквы превращались в узоры, что проникали мне под кожу и водили там хороводы, напевая мне перед сном. Я рисовал на ладонях вселенную и показывал их траве и небу, деревьям и воде. Они всегда откликались. Они повторяли мое имя. Я был счастлив, выдыхая одновременно с ветрами, вырисовывая пальцем по венам одновременно с молниями, считая родинки одновременно со звездами. А потом у меня все отобрали и куда-то долго везли. Мой мир померк. И противостоя ему, я осмелился поднять взгляд, встретившись с людьми. Они были злые.

Они были беспощадные. Мне было страшно. Я боялся заразиться их темнотой прежде, чем сумел бы сбежать оттуда. Они усердно стирали с моих ладоней слова, до крови, до черной дыры, уходя все в глубь, своими мерзкими голосами разрезая мою кожу.

Я терпел и ждал.

Mum – Luke Hemmings

Мам, прости, что я перестал звонить.

Не знаю, во что, черт возьми, меня втянули.

Разве ты не видишь, как я тону?

Разве ты не знаешь, что я слишком молод?

Разве ты не слышишь, как я тебя зову?

Mum – Luke Hemmings

Белый мохнатый мотылек вылетел из комнаты Табаки, когда тот открыл дверь на распашку, подбирая Эби наряд.

Они выбрали оранжевый свитер с высоким горлом, приятный и теплый, а вот с остальным пришлось повозиться. Табаки стучал в дверь Вивиан, пока та не кинула в парня туфлей, грозясь ночью задушить его, поскольку он прервал ее сеанс медитации, но, услышав, что помощь нужна Эби, недовольно выглянула в коридор.

– Ты можешь одолжить ту черную длинную юбку? Она идет на свидание с тем обмортышем.

Хочу, чтобы она выглядела лучше него. – Произнес Табаки, на всякий случай встав позади Эби, держа в руке брошенную туфлю. – Юбка в шкафу, рядом с красным платьем.

Вивиан побагровела.

– Ты что, рылся в моих вещах?

Эби показалось, что где-то рядом сверкнула молния и загрохотал гром конфликта. Она не хотела бы опоздать на встречу, выпалив прежде, чем Табаки придет в голову выйти на середину поля с бубном, призывать дождь.

– Ну пожалуйста-пожалуйста! Я тогда сегодня посуду помою.

Вивиан нахмурилась, кивнув и исчезнув в комнате, ища в шкафу нужную юбку. Табаки улыбнулся и кинул через плечо туфлю. Та задела люстру и свет в коридоре заходил ходуном, отбрасывая заволновавшиеся тени.

Мотылек, почувствовав зов яркого существа, оттолкнулся от стены и полетел к лампочке. Брат, я иду. Но вместо ответа, стукнулся о едва теплое стекло, клетку для бога, замерев в удивлении.