Maximus Rex: Белый отряд

Да, имей в виду, что у них у всех либо от десяти лет каторги, либо смертная казнь по приговору. Если ты кого из них обратно в лоно судебной системы отправишь, там ему амбец и настанет, так что они тебя уже любят и ценят, и расстраивать не хотят. Так что командуй ими полностью, ни в чем себе не отказывай. В общем, три дня тебе на подготовку, после начинай патрулирование и зачистку Мертвого города. За картами и кодами связи ко мне зайди накануне вечером в гарнизон.

– За кодами связи?

– Не обращай внимания, я так, по старой памяти.

Если меня не будет, приказы и верительные грамоты секретарю оставлю.

Рустем развернулся и ушел, оставив меня вместе с полусотней оборванцев. Пройдя вдоль строя, я внимательно рассматривал приведенных ко мне рекрутов: молодые и старые, испуганные и злые, испуганно смотрящие в землю и дерзко на меня взирающие.

Неожиданно среди мнущейся толпы я заметил знакомые лица. Присмотрелся – надо же, грязные стражники, Пухлый и Тонкий! Те самые двое парней, что совсем недавно спасали меня, выбегая за ворота навстречу гону Дикой охоты.

А сейчас, получается, дезертиры? Надо же, как оно выходит.

Оба стражника на меня смотрели с ожиданием надежды. Вполне оправданно – я ведь помню, как они стояли лицом к лицу с адскими гончими, прикрывая меня щитами. Так что дезертирство их может и было, но преобладания трусости в этом поступке от них двоих, уверен, точно не было. Едва заметно кивнув обоим, я прошел дальше и неожиданно заметил в толпе одно явно неместное здесь лицо.

– Where are you from? – обратился я к высокому и тощему как жердь чернокожему парню в серой арестантской робе.

– Могилев, – неожиданно на чистом русском ответил он. – Сюда из Питера.

– Как зовут?

– Айвен.

– Айвен… Иван, что ли?

– По паспорту.

– Айвен, значит. А Иван по паспорту не нравится?

– Если бы у тебя была кожа черного цвета и ты всем представлялся Иваном, ты бы тогда меня, наверное, понял.

– Русский?

– Если брать культурный код, то да, человек русской культуры.

Если серьезно углубляться в вопросы чистоты крови, то я белорус. У меня отец белорус, мать из Эфиопии, – добавил Ваня в ответ на мой вопросительный взгляд.

– Ясно. Здесь за что?

– Дезертирство.

– Когда?

– Позавчера, со стены. Все побежали, и я побежал.

Кивнув Ивану-Айвену, я отошел от группы рекрутов, подходя к расположившимся поодаль Дарриану и Ронану. Они стояли вроде бы вместе, но при этом сохраняя дистанцию, совершенно не замечая друг друга.