Maximus Rex: О.Р.Д.А.

Вот. Права красотка, не зря решил добавить «пожалуйста». Работает вежливость? Работает, кто бы спорил. Быстро достав из кармана амулет, я оттянул ворот обтягивающего платья Ани и приложил ей защищающий от холода амулет к груди.

Никакой реакции.

«И не будет – меня бы спросил! Нужно, чтобы оператор как минимум был в сознании и при памяти, действуя своей волей».

«Как минимум?»

«Еще нужны способности, чтобы оперировать артефакторными предметами. Это сейчас не так важно, красавчик, надо быстрее уходить отсюда!»

Кивнув в ответ на мысленный голос красотки, только после поняв бессмысленность жеста, я снял с Ани кроссовки и носки (какая хорошая практичная мода – платье с кроссовками носить).

Сразу после побежал обратно к машине. По своим следам передвигаться было гораздо быстрее и удобнее, чем по невспаханным сугробам. Около машины уже стоял пришедший в себя Константин, пытаясь что-то говорить Марине. То, что девушка босая на снегу, он словно не замечал.

– Подальше отошел отсюда, – вместо «здрасте» сказал я очнувшемуся Константину.

– Слышь, ты, молокосос! – шагнул тот вперед, говоря не очень внятно.

Очухался после нокаута, а бил я недавно весьма качественно, он весьма быстро. Но адекватности в качественно залитом алкогольной синевой взоре сильно не прибавилось. И кстати, насчет молокососа – ему ведь лет тридцать пять, не больше. Неужели разница в десять-пятнадцать лет настолько принципиальна, что позволяет оскорблять других по возрастному признаку?

Руками Константин сейчас не размахивал, а попытался вступить со мной в дуэль взглядами.

Наверное, если бы я десять лет жил на необитаемом острове без активностей и развлечений, сейчас можно было бы ради интереса новизны поглазеть друг на друга. Сейчас же слишком много действий нужно умещать в каждую отдельную единицу времени, поэтому в гляделки я играть не стал.

Вместо дуэли взглядов я провел прием, которому нас, когда был подшофе, еще в школе учил учитель ОБЖ: «Удар-связко, хлебало, пузо, яйки».

Голос Семена Андреевича, с характерной вологодской протяжной «о», я сейчас как вживую услышал. Впрочем, голос воспоминаний прервал сдавленный всхлип Константина – скрестив руки в паху, он упал на колени и со стоном ткнулся лицом в снег.

Я обернулся к Марине, протягивая кроссовки и носки Ани.

– Держи, это тебе. Давай в машину, переобувайся быстро.

Марина без комментариев и вопросов исчезла в салоне. Какая удивительная девушка, я просто поражаюсь.