Молодые боги

Стараясь не смотреть на труп странного чужака, я подобрал с пола его глефу. Несмотря на массивные размеры – метровое древко и длинный изогнутый клинок шириной в ладонь, – глефа была практически невесома. Металл, как и на мече Юлии, светился изнутри приглушенным алым огнем. В том месте, где клинок переходил в древко, в центре гарды было шарообразное пустое пространство, и в нем, удерживаемый неведомой силой, находился немалый – размером с грецкий орех – светящийся красный камень.

– Возьмешь себе? – с неподдельным интересом спросила Юлия, кивнув на глефу.

 – Правда, Саян обидеться может…

При этих словах Юлия посмотрела на тело незнакомца.

– Обидится и ладно, – скользнул я взглядом по черным кедам, стараясь не поднимать глаза выше. Шагнул к кровати, подняв отброшенное недавно покрывало, и принялся заматывать странный клинок.

– Ты что делаешь? – удивленно спросила Юлия.

– А как я его понесу? В руках?

Фыркнув, девушка быстро подошла ко мне и, сняв с клинка ткань, забрала у меня глефу.

Подобрав мешок, она неожиданно засунула в горловину клинок, надавила – и почти двухметровая глефа исчезла в сумке, в которой мой ноутбук бы с трудом поместился.

– Как?

– Вот так.

– А…

– Бэ.

– Он говорил насчет Кати, – кивнул я на труп заблудившегося в мирах чужака.

– Ты ее увидишь, я обещала. Скоро, – Юлия очень странно посмотрела на меня. Это взгляд был похож на… жалость?

– Что вообще происходит? Где я, как сюда попал? Ты знаешь?

– Конечно.

– Так скажи, и…

– Некогда объяснять. Сейчас тебе надо как можно быстрее попасть в академию, после встретимся и поговорим.

Юлия протянула мне перевязанный изящной лентой свиток. Я машинально дернул за шнурок, свиток раскрылся, но ладонь Юлии легла мне на руку, не дав взглянуть.

– Внимательно послушай сейчас. То, что произошло, ты должен забыть. Понял? И никому, никогда…

– Ты про убийство?

– Какое убийство! Я про… – вздохнув, Юлия многозначительно покосилась на скомканную кровать.

Наморщив лоб, я сделал вид, что натужно вспоминаю.

– А, ты про это… Да могла бы не напоминать, я уже давно забыл.

Прежде чем девушка отвесила звонкую пощечину, я увидел, как ее щеки залило ярким румянцем. Удар у нее хороший: хлесткий, резкий. А вот с чувством юмора не так здорово, как с умением бить людей.

Хлопнула настежь распахнутая дверь – и вбивая в ступени раздражение, по лестнице дробно застучали каблучки.