Царетворец. Волчий пастырь. Книга вторая

Я вообще сразу не понял, что происходит. И потом не понял. Девица же продолжала истошно визжать и молотить ногами по полу. Пока я не вспомнил, что где-то там внизу валяется голова колдуна. Который, судя по только услышанному сдавленному чавкающему хрипу, сейчас пытался прокусить сапог девицы.

Ну, точно – наклонился я, всматриваясь вниз: выждав возможность, колдун вцепился девушке в сапог и не разжимал зубы, даже несмотря на то, что его голову метало от рывков ног.

– Глаза!

– Что глаза-а! – аа!! – ааа!!! – со рваными взвизгами закричала она.

– Глаза ему выбей!

– У него и так один!

– Ну один ему выбей!

Со всхлипом отвращения девица нагнулась и, потянув за растрепанные волосы голову, рукоятью пистолета, из которого совсем недавно едва сама себе не вышибла мозги, лишила колдуна оставшегося целым глаза.

Сделала она это крайне неудачно – умудрившись во время удара или спустить курок, или нажать на спуск. Выстрел гулко грохнул в салоне, густо пахнуло сгоревшим порохом.

Пуля, к счастью, прилетела в бардачок – который открылся, и из него вывалилось сразу с десяток брошюр с завлекающими и обнаженными красотками на обложках. Из открытого рта колдуна в этот же момент с мерзким хлюпаньем выплеснулась черная жижа тьмы, достав почти до лица девицы.

Она, несколько мгновений глядя то на голову в своих руках, то на неожиданно выстреливший пистолет, то на черную жижу вокруг, смешанную с кровью, немного задумалась. А после утробно кашлянула, издав характерный звук.

Получилось так жалко, что мне ее даже ругать почти перехотелось за несоблюдение техники безопасности при использовании заряженного пистолета как дробящего оружия.

– Дверь открой! – крикнул я, вырвав из рук девушки сначала пистолет, а потом голову колдуна и забросив ее на заднее сиденье.

Девица, как ни старалась удержать завтрак (или ужин) в себе, все же не справилась с желудком. Но дверь успела открыть и, вновь молодец, выплеснула все свое отвращение на дорогу, не запачкав салон.

Впрочем, салон белой кожи и так теперь не очистишь ничем – девица вся в пыли и крови демонов, сиденья из белой замши теперь только на перетяжку. Хотя… – глянул я на огромную рваную дыру в крыше – у этого лимузина сиденья далеко не главная проблема.

– Съела что-то не то? – поинтересовался я, когда дева вернулась в салон, пытаясь вытереть рот тыльной стороной ладони.

– Ага, – буркнула она с гримасой омерзения, пытаясь справиться с отвращением.