Царетворец. Волчий пастырь. Книга вторая

Невольно вздрогнув даже от неожиданности (зачем так кричать-то?), я отвлекся от одолевающих мыслей. И поднялся, глядя на магистра Никласа из Императорской гильдии магов. Молодой он, кстати, для магистра – не больше тридцати лет на вид. Молодой и какой-то… неприятно-наглый. Есть такие люди, вроде бы со всех сторон нормальные: две руки, две ноги, голова-глаза-нос-уши. Вроде бы нормальные, но от одного вида таких людей лицо как от лимона кривит. В некоторых случаях так и вообще при взгляде на таких сразу кулаки сжимаются от желания применить некуртуазные методы убеждения, даже не дожидаясь начала дискуссии.

Я-то знаю в этом толк – такого парня каждое утро в зеркале вижу. Откуда на меня всегда смотрит худощавый пепельноволосый юноша с волевыми скулами и нагло-дерзкой рожей, доставшейся от Альба. Но я это я, мне можно, к тому же уже привык к той картинке, что мне зеркало показывает. А вот этот магистр меня реально одним своим манерным видом раздражает.

Даже при всей моей взращенной при дворе императора сдержанности.

Смотрит так еще выжидательно, с полупрезрительным прищуром. Силен мастер-магистр Никлас, в общем, в способности вызвать к себе негатив. Признаю.

– Курсант Рейнар, вы определенно отвлечены от нашей беседы, – неприятно улыбнувшись, едко произнес Никлас.

– Никак нет, господин мастер-магистр.

– Повторите, пожалуйста, то, что я только что сказал.

«Мастер-магистр, вы такой предсказуемый», – очень захотелось мне ему ответить.

Сколько раз я слышал эту фразу в стенах этой аудитории. Причем и в этой, и в своей прошлой жизни.

Но на самом деле, у меня были причины не уделять внимания его словам: магистр Никлас совсем недавно начал читать нам вводную лекцию об анатомии прорывов, которая слово в слово повторяла ту, которую я мало того, что слышал уже в этой самой аудитории не один и не два раза, но и предметно обсуждал в бытность военным советником Императора.

Детально препарируя каждый изложенный в тексте факт или постулат.

Обсуждал я эту лекцию в составе сенатской комиссии, выполняющей задачу переработки и унификации текста для того, чтобы внести ее в программу вводной подготовки отправляющихся к границам разломов подразделений поддержки, не числящихся в постоянном составе стражей границы. Поэтому да, слушал я не очень внимательно, потому что все об анатомии прорывов знал практически наизусть.