Варлорд. Путеводная звезда. Том II

Может быть, я воюю за гораздо худшие перспективы, чем цифровой концлагерь.

– Еще морковного сока?

– Нет, спасибо. Сейчас мне больше хотелось бы все же узнать, в какую именно сторону воюю персонально я.

– Ты воюешь за право выбора. Скоро мы снова встретимся и поговорим об этом более предметно. Если ты, конечно, доживешь. И если нам повезет, – улыбнулся Астерот, – и ты доживешь, то к нашей следующей встрече у тебя появится больше вопросов, и самое главное – ты сможешь понять мои ответы. А сейчас… поторопись и не оглядывайся.

У тебя действительно будет совсем немного времени. Точно больше не хочешь ничего выпить?

– Нет.

– Тогда до встречи, – мягким жестом Астерот показал мне подняться. Последний взгляд серых глаз, и в меня вновь словно ударило воздушным молотом, буквально выбивая из этого слоя реальности.

К счастью, в этот раз не было боли. Я вылетел из замка Астерота, почувствовав мощный удар так, словно все тело было обколото лидокаином. Но едва оказался в следующем слое, как чувствительность полностью вернулась.

Ушло эхо удара, ушло ощущение одеревеневшего тела. Остался только импульс движения – я встретил его, опустившись на одно колено, словно сопротивляясь бьющему в лицо сильному ветру. Меня прокатило по камням, словно двигая взрывной волной; и, проехав, проскользив несколько метров, я остановился. И замер, охватив взглядом окружающую реальность, отмечая все малейшие детали. Как, например, следы от моего скольжения – площадку покрывал слой серой, похожей на пепел праха пыли.

Я вновь оказался на вершине круглой башни крепости, откуда меня совсем недавно выбил удар сэра Галлахера. Все вокруг было знакомым, уже виденным, но при этом абсолютно чужим. Это не было моим миром; я оказался в месте, которому действительно подходило название Shadowlands. Это было царство теней, отражение нашего мира.

И здесь не было света. Вообще.

До этого момента, выходя в Изнанку, я оказывался среди небольшого пространства, свободного от пелены теневых всполохов.

Видимая часть Изнанки, граница живого мира, выглядела как негатив или позитив проявленной пленки для фотоаппарата. И доступная к обозрению часть Изнанки мира всегда была невелика, закрытая по периметру мглистой пеленой.

Здесь же не было ни пелены, ни лоскутных всполохов границы. Я оказался в отдельном мире. Только если в моем, истинном и живом мире всем правил свет, то здесь жила тьма.