Мisol

– Не знал, что ты приходишь послушать мою игру!

Голос Саида не скрывал искренней радости и… волнения!..

Я почувствовала, что краснею.

– Да, Саид, прихожу. И я не одна.

Из моей спины выглянула Соня и с победным криком прыгнула к нему на руки. Послышался звонкий смех, громкие причмокивания и воздух заискрился весельем.

– А ты меня не увидел! Ха – ха! Я тебя провела!

Саид громко расхохотался.

– Ну ты, звезда!

Он повернулся ко мне, взглядом приглашая присоединиться к ним.

Его непринужденность и легкость почему – то смутили меня.

Стараясь не показывать своих чувств, я невозмутимо поправила волосы и посмотрев ему в глаза, мягко сказала:

– Сыграй для нас, Музыкант.

Однако, как быстро эти двое успели сблизиться!..

Саид заиграл: наполненная теплой светлой грустью, музыка шелковой вуалью окутала уставшие струны моего сердца и погрузила каждую клеточку тела в безмятежное чувство покоя и тающего блаженства. Я не переставала дивиться тому, насколько безгранична и тонка душа этого человека.

Кто ты, Музыкант? С какой планеты? Неужели земной человек может дарить подобное наслаждение одной только игрой на виолончели?..

Он будто услышал мои мысли и задумчиво посмотрел на меня. Его глаза покрылись поволокой, и я утонула в их бездонной черной пропасти, незаметно покорявшей меня своей воле и медленно тянувшей туда, откуда нет возврата.

Осенняя меланхолия … калейдоскоп цветов – альянс… последний поцелуй уходящего торжества красок. Прощальный вздох мучительно пленительных чувств и нежность тающих оттенков…

Соня села рядом с ним на лавочку и задумчиво уставилась в пустоту.

Я подошла к ней и мягко обняла за голову. Неожиданно, Саид остановил свою игру:

– Хорошо выглядишь, малышка. Когда выписываешься?

– У меня острый лимфобластный лейкоз. Две недели была химиотерапия. Сейчас еще один курс. Мне дают сильные лекарства, они помогают убить плохие бластные клетки внутри меня. Как закончиться терапия, тогда, может быть и выпишут.

Внутри меня все сжалось от ледяного холода. Она говорила об этом так обыденно, будто это были ежедневные домашние задания в школе. Мне стало страшно от того, насколько ребенок привыкает к таким вещам. Они стали неотъемлемой частью ее жизни.

Музыкант пристально посмотрел на Соню, и на долю секунды мне показалось, что в его глазах промелькнула боль. С минуту повисло тяжелое молчание. У меня появилось дикое желание заполнить эту паузу.