В этот раз. Повесть

В этот раз. Повесть

JC

Когда Русской Православной Церкви угрожает опасность, в дело вступает секретное подразделение Воинов Христовых. Но кто решает, что есть Добро и Зло?

JC

В этот раз. Повесть

Николаю опять приснилась Чечня. Он не считал эти сны кошмарами, ведь в них его друзья были живы. Будильник прозвенит через два часа, но Николай понял, что уснуть уже не сможет и побрёл заваривать чай. Утреннюю молитву он прочитает позже, вместе с остальными. А пока он вспоминал свой сон и тот последний бой.

1

Их взвод уходил от погони по незнакомой гористой местности. Спасти заложников не удалось: троих парней бандиты зверски замучили ещё до начала операции, а четвёртому пустили пулю в живот уже во время штурма. Он умер на руках спецназовцев почему-то широко улыбаясь. Найдя три обезображенных трупа, бойцы поняли причину той улыбки: пуля являлась милосердием.

Живых врагов больше не оставляли.

Нынешний замминистра обороны, а тогда начальник штаба, узнав о провале операции, долго орал матом по рации и «вертушек» для эвакуации не дал.

Они бежали из последних сил, оставив при себе только оружие и патроны.

Когда люди нынешнего сенатора и уважаемого бизнесмена, а тогда известного террориста Ахмета, плотно взяли их в клещи, от всего взвода остались только Николай, Алёшка и Ринат. Они успели укрыться в развалинах какого-то православного храма и заняли круговую оборону.

Обгоревшее распятие, расстрелянные в упор лики Святых, намалёванные поверх остатков росписи непристойности. Николай вырос в простой советской семье и в Бога не верил, но и его коробило от осквернения чьей-то святыни. Он вспомнил, что не спроста в чеченском языке отсутствуют понятия «сопереживание», «сочувствие» и «совесть».

Метровой толщины кирпичные стены и узкие окна-бойницы оберегали ребят до самых сумерек. Пространство вокруг храма нелепым узором заполнили десятки убитых «духов».

Но патроны заканчивались, как и лимит везения. Человеческая жизнь так легко перечёркивается шальной пулей или случайным осколком… К ночи Николай остался совсем один. Выхода не было, а мрачная безысходность неожиданно сменилась непереносимым желанием жить. Стало совсем тоскливо.

Рядом тяжело ухнула граната и разворотила часть стены, из-за обломков деревянной панели показался тряпичный угол массивного свёртка.