Варлорд. Драго. Том I

Воздух влажный и густой, хоть руками собирай; в нем ни грамма свежести, лишь застарелая мусорная гнилая вонь, пропитавшая на Полигоне абсолютно все.

Жарко мне сейчас так, что, даже несмотря на самое современное терморегулирующее белье, я чувствовал, как по затылку и вискам то и дело стекают капли пота. С океана то и дело поддувал ветерок. Но и он не нес ни грамма свежести, только новый смрад береговых помоек, где на когда-то прекрасном белом пляже гнили горы мусора. Самого разного рода: я, так получилось, знаю, как пахнут давно лежалые трупы.

Лучше бы не знал, конечно, – то, что во многих знаниях много печали, все же неглупый человек придумал.

Капелька пота пробралась через брови и попала в глаз, заставив сморгнуть соленое жжение. Я бы с удовольствием сейчас вытер от пота лицо и даже надел маску, защищаясь от вони. Но пока такой возможности нет: здесь это не принято и местные уважаемые люди просто не поймут подобного захода.

Пока не принято – сморгнул я еще одну капельку пота.

Здесь, на Полигоне, очень много чего пока не принято, и это я хочу изменить. Плохо только, что устоявшиеся традиции поведения не выключишь по щелчку пальцев, над этим всегда приходится долго и упорно работать.

К счастью, кроме анонсированной вчера вежливости, или мягкой дипломатии, у меня был еще действенный инструмент. Что, надо сказать, задачу серьезно упрощало – с такими мыслями я невольно завел руку за спину, едва касаясь скрытой кобуры.

«Ну, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы…», – внимательно осмотрел я почти три десятка человек уважаемых людей со всего Полигона.

И, оглядывая пестрый строй, который сделал бы честь любому бразильскому карнавалу, я сейчас даже начал находить в нарядах собравшихся определенную прелесть.

Я здесь уже второй день, но уже в какой-то мере начал понимать местных, которые жили в границе гетто недостроенного Солнечного района. Не видя ни солнца, ни чистых ярких красок. И своими нарядами они хоть как-то добавляли цвета в вечный смрад окружающей серости.

Как говорится, если хочешь изменить мир – начни с себя. И местные меняли его с доступного, начиная с себя: ни одного грязного и серого человека передо мной не стоит. Все чистые, в смысле вымытые – здесь это особый шик; одежда яркая и блестящая, как будто разгоняющая вечный полумрак подвальной городской помойки.

Внутри собравшейся толпы понемногу начал зарождаться негромкий гомон – кто-то не смог устоять молча.