Царетворец. Волчий пастырь. Книга третья

Их полномочия кончились – сейчас настало время тех, кто имеет право говорить с богами. Полицейские были нордлингам, и все это прекрасно понимали. В отличие от инквизиторов, которые сгруппировались, создав три ударные группы, активировали защитные щиты и под их прикрытием двинулись по склону в нашу сторону. Один из полицейских предупреждающим криком попробовал остановить инквизиторов, приблизившихся к склону холма, но те не послушались.

Очень зря: нужно быть идиотом, чтобы прервать ритуал, обращенный к богам со Скалы закона Нордхейма.

Очень смелым или очень наглым идиотом. Северные боги не любят, когда кто-то им мешает столь нагло.

Стелющиеся по земле щупальца мглы стремительными змеями перехватили группы двигающихся в нашу сторону инквизиторов. До них было больше сотни метров, но хруст костей я услышал отчетливо. Как и, наверное, все кто присутствовал на площади. Широко брызнула кровь, коротко раздались сдавленные крики – бойцов Конгрегации просто перемололо в мокрую труху взбитой плоти, опадающей на землю.

И почти сразу увлекаемые серой живой мглой кровавые останки исчезли в земле. Очередные души, которые будут ковылять по мосту через реку мертвых – даже поежился я. Никакого сострадания к инквизиторам в черных мундирах я не испытывал, но воспоминания о промозглом холоде и беспощадной тоске Нифльхейма у меня еще свежи.

После того как опали фонтаны крови и эхом по полю тинга пронесся отзвук треска костей и предсмертные крики наглых дураков, вокруг настала полная тишина. И вечная серость в небе и по кругу – я словно вновь оказался в Нифльхейме.

– Я пришел требовать суда богов Северного круга! – добавив Голоса, прокричал я. И мой многократно усиленный крик разнесло не только по всей площади, но и, судя по эху, по всему Нордхейму. Если даже не дальше.

Неожиданно, не знал о таком эффекте Голоса на Скале закона.

Зато теперь все, вообще все в курсе, зачем я сюда пришел, а значит пора действовать. Присев и достав из земли кинжал, я избавил от одежды инквизитора, быстрыми взмахами взрезая ткань.

Лавиолетт в процессе что-то шипел – происходящее ему явно не нравилось. На лбу инквизитора набухали бисеринки пота, но надо отдать ему должное – он сумел взять себя в руки. Даже не сильно вскрикивал и возмущался, когда кинжал разрезая одежду оставлял порезы и на коже.

Освободив больше не пытающегося сопротивляться инквизитора от одежды, я перевернул его лицом вниз. Разрезав орденскую ленту, уткнул Дитриху колено в поясницу, разводя его руки в стороны.