Царетворец. Волчий пастырь. Книга третья

Убил их, не дав никому из них права на поединок!

Собравшиеся глухо зароптали. По законам Северного круга убийство без права на поединок – тяжкое преступление. Причем понятно, что в Северном круге убийство – дело в общем-то житейское, они тут испокон веков друг друга режут, колют и жгут.

Но убийство в спину и исподтишка, тем более ночью – удел трэлей и грязных нидингов. Это недостойный настоящего мужа поступок, за такое здесь лишают не только жизни, но и чести. За такие убийства в Северном круге всегда наказывали.

И наказывали очень жестоко.

Кровавый орел, которого я вырезал на спине инквизитора – еще не самое плохое, что случалось с теми, кому не повезло попасть в руки вершащих справедливость. Так что я еще, по местным понятиям, совершил милосердную казнь. Если, конечно, боги подтвердят мою правоту на суде, который я требую.

– Я наказал убийцу. Но я только лишь отрубил исполнившую приказ руку. Отдал приказ на вероломное убийство без права на поединок находящийся сейчас на земле Северного круга Уильям Эйхман, маркраф Дракенсберг, признанный вами владыка Айлгвена!

Все, слово сказано и у Дракенсберга теперь нет выбора.

Ему или принимать мой вызов, или покидать Северный круг. Потому что иначе, не явись он сюда, слушать и воспринимать его всерьез на земле нордлингов больше никто и никогда не будет.

Дождавшись, пока ропот собравшихся усилится, дождавшись, пока все поймут, кого именно и за что я обвиняю, и что именно сейчас было сказано, я заставил материализоваться в руке меч и направил его острием в небо.

– Я, Кайден Доминик Альба де Рейнар, требую созвать альтинг всего Северного круга, где я предъявлю Уильяму Эйхману, маркграфу Дракенсберга, выбранному на неполном тинге Северного круга владыкой Айлгвена…

Воздух вокруг словно сгустился, и чтобы слышать собственные слова мне уже приходилось кричать.

– …обвинения в убийстве без права на поединок!

В этот же момент, словно подтверждая право на вызов, с небес ударила молния.

Меня ощутимо перестегнуло электрическим разрядом, вокруг скалы и всей площади зазмеились толстые разветвленные жгуты. Буйство света продолжалось долго, очень долго – целых несколько секунд. И было настолько сильным, что молния разогнала объявшую площадь мглистую пелену, очистив от нее склоны холмов.

Когда буйство яркого света стихло, пахнущий озоном утренний воздух буквально звенел абсолютной тишиной.