Прикосновение лунного света

Раздался ропот одобрительных голосов, некоторые из гостей зааплодировали, и, как я и ожидала, барон прямо-таки купался в восхищении, которое ему оказывали окружающие. Вдобавок ко всему мужчина подхватил хлеб с пола и сунул его мне в руки. Затем он взял меня за руку и подтолкнул к выходу. Я хотела было попросить его вернуть мне и лиф, но решила не злоупотреблять своей удачей. Охранники распахнули дверь, и барон вытолкнул меня наружу. Губы мужчины растянулись в широкой ухмылке.

– Расскажи всем своим друзьям, как щедр и добр ваш барон, – обратился он ко мне.

– Так и сделаю, – заверила я, отвесив поклон.

Не знаю, может, я и перестаралась, но барон, кажется, купился на мою благодарность.

– Хорошая девочка, – сказал он, и в следующее мгновение охранники закрыли дверь перед моим носом. Тьма окутала меня; я снова выпрямилась. Теперь настал мой черед широко ухмыляться.

– Чего нет, того нет, – победоносно заключила я и повернулась, чтобы уйти.

Все могло сложиться и совершенно иначе. Мне это было ясно как белый день.

Я рассчитывала на то, что барон станет изображать благодетеля перед своими гостями. Так и произошло. Тем не менее это было чистой авантюрой. С таким же успехом в эту секунду я уже могла быть в его темнице. И тем не менее именно тот факт, что я едва избежала подобной участи, породил во мне такое радостное возбуждение, которое не могло вызвать ничто другое.

Я пересекла двор, оставляя позади свет, голоса и музыку. И только убедившись, что за мной не наблюдают, разломила полбуханки хлеба и извлекла оттуда свои отмычки и кожаный мешочек, наполненный золотом.

Довольная собой и собственным актерским талантом, я подбросила мешочек в воздух и снова поймала его. Если бы все зависело только от меня, любой из моих разбойничьих набегов мог бы заканчиваться именно так.

Поздняя ночь окутала мой родной город, когда я наконец добралась до него. Неподвижная и серая, в темноте Баштана казалась почти спокойной. В этом месте я провела почти всю свою жизнь и именно сюда возвращалась почти после каждой вылазки.

Я словно жила двумя жизнями. В одной из них я обычная сирота, принятая на воспитание добрым стариком, в другой – ночная воровка. И я не могла расстаться ни с одной, ни с другой.

Оставив хлеб и несколько золотых монет на ступеньках храма Мурайи, я направилась к рыночной площади по главной улице города. Я прошла совсем немного, когда меня вдруг охватило нехорошее ощущение. Что-то было не так. Я только пока не знала что.