Контуженый

Все уже не раз проявили себя в бою. И значились, по сути, ветеранами битвы. Афанасий уже в возрасте. Ему пятьдесят лет недавно исполнилось. Лицо багряное, как будто загорал на курорте. Он тридцать лет проработал на бульдозере. Сам широкий, как медведь. Василий узкоплечий молодой рубаха парень. Лицо бледное, слегка чумазое. Каска большая, казалось, скрывала его округлые, синие глаза. Виднелся только нос и рот. На остром подбородке виднелся небольшой шрам в виде тонкой чёрточки. На жилистом теле плотно сидела телогрейка.

За спиной висел карабин. В кобуре прятался острый нож. Герасим интеллигентный, рослый, упитанный. Он работал учитель музыки в сельской школе и сам часто сочинял оды. Лицо приятное с лёгким загаром. Глаза прямые тёмные, как у истинного южанина. Нос большой, греческий. Губы полные с оттенком алого цвета. Он чем – то походил на известную кинозвезду.

Повеял холодный, осенний ветер. Старшина Николай Яковлевич Ярилов, лежа на камнях и бетонных блоках, взялся за бинокль. Ему уже на днях исполнялось неполных пятьдесят годов.

Где он только не работал. И водителем, и сварщиком на заводе и на стройке, и дворником, и плотником, и слесарем, и даже он катера водил на реке Волге. Сам статный красавец. Прямо кинозвезда. Глаза живые с оттенком ясного небосвода. Взгляд волевой, как у тигра. Там на пристани у Волги и познакомился со своей будущей женой Томой Мурковой. Она имела статную фигуру. Грудь её пылкая третьего размера. Коса тёмная длинная. Лицо беленькое. Кожа нежная. Глаза чудесные, как океан. Губы бантиком, словно силиконом накаченные, брови домиком. Ноги загорелые от ушей. На ней всегда пестрили яркие платья в горошек. Он же устроил ей настоящую романтическую встречу. Просто угнал катер на целый день. За это после его и уволили. Но тот денёк получился на загляденье. Любовная парочка укатила на катере прямо в розовый закат. Они целовались и танцевали до упаду на площадке катера под открытым небом под мелодии «Московские вечера», «Сиреневый туман», «Очи чёрные…» и «Катюша». А кругом водные речные бесконечные глади. И чудесные дали, куда так и хочется улететь на воздушном шаре. И как заворожённо и красиво он ухаживал за своей пассией. Он выносил шампанское и фрукты на подносе, носил её на руках, много шутил и балагурил. Она смеялась мило, громко, чудно и заманчиво. И порой глупые, и пористые поцелуи не заканчивались. Они, тогда стоя у бортика, нежно и сладко целовались в губы. Вкус дурманил.