Ретивые легенды Великой Отечественной войны. Часть первая

Пернатые, яро замахав крылышками, быстро полетели. Словно куда – то спешили. Возможно на обед, как раз намечалась середина дня.

Иван Охлобыстин и девочка Варя, держась за руку, подошли к высокому, старому зданию. На стенах слегка потрескалась штукатурка. Большие окна отражали солнечные лучи.

Широкоплечий папаша улыбчиво глянул на дочку. Его загорелое лицо чуть напряглось. В больших глазах жила доброта. Малышка приветливо улыбалась. Её округлые щёки налились румянцем, а губки, казалось, сейчас треснул от умиления.

Большой и маленький человек, открыв двери, прошли в высокий, каменный дом на улице Парашютная. Они живенько поднялись по каменной лестничной площадке. Мило переглянулись. Горожане прошли в домашнюю квартиру №17. Замерли в прихожей.

Возле дверей в коридоре лежала на коврике собака шотландской породы – колли Виктория. Она ощенилась. Большая собака с вытянутой мордой покосилась на незнакомцев. Её густая шерсть казалась слегка влажной. Щенки ёжились. Кто – то дремал, а кто – то тянулся к соску матери.

Малютки очаровывали.

Иван, мило улыбнувшись, присел на коленки возле собаки. Он, рассматривая пушистых отпрысков, мельком взглянул на дочку.

– Опа. Виктория уже ощенилась. Смотри Варя. Щенята, – улыбчиво сказал Иван Охлобыстин, взирая на щенков.

Девочка мило улыбнулась, присев возле любимицы семьи – собаки Виктории. Она коснулась рукой своего маленького, курносого носика. Словно проверяла, с ней это происходит или нет. В реальности или во сне. Лицо наполнилось счастьем.

– Какие маленькие, – улыбчиво сказала Варя.

– Да. Теперь надо щенков куда – то пристроить…

– Таких маленьких, – добавила девочка.

– Ну, чуть погодя, конечно, – широко улыбнулся Иван Охлобыстин.

Виктория, мельком посмотрев на домочадцев, принялась полизывать своих новорождённых щенят. Она немного обеспокоилась.

– Уууууууууууу…

Прошел месяц. По пасмурному небу неторопливо тянулись темные тучки. Вокруг всё живо потемнело, словно опустили занавес.

На улице слегка заморосил дождик. Стёкла окон живо наполнились мокротой.

Статная горожанка Снегоцкая Татьяна, стуча каблуками, подошла к каменному дому на улице Парашутная. Она слегка поморщила милый носик, закрыв чёрный зонтик. Кожаный плащ блестел. Дурманило французскими духами. Милашка танцевала в ночном клубе. Богатые клиенты, напиваясь, жаждали с ней совокупиться. Грезили женитьбой. Даже падали на колени, любуясь её эротичными, стройными ножками.